Ей неважно, слушают ее или нет, понимают или не очень. Она буквально заворожена своими концепциями и с маниакальным упорством тараторит ученую чушь под растерянный смех зала. Но в какой-то момент вдруг возникает имя Расина, и тогда это нелепое, странное существо, эта дура-профессорша в считанные секунды преображается. И нет уже ни очков, ни пучка, ни многословного напора. Голос опускается на пол-октавы и становится низким, грудным, мощным. Глаза наполняются слезами. Звучит предсмертный монолог Федры, написанный Расином, который раньше все французские лицеисты должны были знать наизусть. Вершина мировой поэзии, музыка страсти, которая до сих пор способна завораживать своим стихотворным ритмом даже тех, кто не владеет французским языком. Нет, Юппер не декламирует. Она умирает, как умирали до нее в роли Федры Рашель, Сара Бернар, Алиса Коонен. Только несколько строк прощания перед тем, как наступит финал, — все, что досталось нам от Театра и его любимых теней. Уже никто не помнит, как это было. Уже никто не знает, как надо это играть, чтобы публика не заскучала и не потянулась за своими айфонами. Знает только Изабель Юппер. Да и та рискнет это сделать только под занавес, когда те две другие Федры будут отыграны.
«Ну, вот, собственно, и все!» — скажет она, обращаясь уже в зрительный зал. То ли от лица собственного, то ли от лица всех своих героинь. А для большей убедительности раскинет руки в прощальном жесте, демонстрируя, что в них ничего не спрятано. Так прощаются парижанки перед тем, как убежать с любовного свидания. И так уходит со сцены потрясающая Изабель Юппер. Быстро-быстро, почти бегом, словно спасаясь от наших аплодисментов.
Любительница
Рената Литвинова
Она вечно опаздывает, но всегда всё успевает. У нее сто тысяч самых невероятных идей, но не было такого, чтобы она не довела одну из них до конца. Она и сочиняет, и играет, и режиссирует, и сама снимает, и общается со спонсорами, на которых действует как удав на кроликов. Если надо, может собственноручно всех нарядить, и накрасить, и выставить правильный свет, чтобы оператор не терял время. Кажется, она еще не очень умеет монтировать кино на компьютере. Но я уверен, что и эту премудрость она скоро освоит. Редкое сочетание невероятной предприимчивости, железобетонного упорства и абсолютно расфокусированного сияния. Как все это сосуществует в одном человеке — ума не приложу. Тем не менее это и есть Рената Литвинова.
Рената-3. Под этим именем закодирован у меня в телефоне ее мобильный номер. Она меняет его в среднем раз в полгода. Но что-то мешает мне стереть предыдущие номера, и я часто путаюсь, по привычке набирая то Ренату-1, то Ренату-2.
Ее эсэмэски — отдельная песня. Я их тоже храню. Надеюсь когда-нибудь их издать. Всегда удивлялся: откуда в Ренате столько нечеловеческого упорства? Она и пишет, и снимает, и снимается сама, и играет в театре, и на каждый уик-энд летает к дочке Ульяне в Париж, где у них квартира в районе Сен-Дени. И эти бесконечные презентации, где ее имя значится в VIP-списке и куда она непременно опаздывает, а чаще и вовсе не доезжает.
«Она уже в пути», «Она уже выехала», «Она просила начинать без нее»… Наивные люди! Они думают, что если у них в айфонах сверкнуло имя «Рената», им гарантировано чудо ее немедленной материализации. Как бы не так! Это всего лишь голос в телефоне.
Иногда он звучит с нежными и жалобными интонациями Мальвины, навсегда обиженной каким-нибудь свирепым Карабасом-Барабасом («Ну типа того, я совсем заболела и не приду»). Иногда — строго и требовательно, как если бы взялась играть роль сердитой бухгалтерши («Платежка не пришла!»). Но чаще голос Ренаты звучит легкомысленно и прелестно, как и полагается звучать голосу красивой женщины, не слишком озабоченной поисками пропитания или новым курсом евро. То есть, конечно, и она может с видом последнего отчаянья выдать свою фирменную фразу: «Как страшно жить!» Но на самом деле Ренате Литвиновой жить совсем даже и не страшно, а безумно интересно, а временами и весьма прикольно.
Все думают, что она дива в мехах и осыпающейся пудре, а на самом деле она — прирожденная клоунесса, комедийная артистка высшей пробы, непревзойденная рассказчица смешных и страшных историй, с которыми ей уже давно пора выступать в концертах на эстраде. Но пока она предпочитает исполнять классику в МХТ, драпируясь в шелка и меха femme fatale. И надо признать, что получается у нее это отлично.