…И снова застрекочет камера, снова начнется кино. Только там уже не будет цветущих деревьев, а лишь группа людей в одинаковом исподнем будут медленно идти босиком, глядя друг другу в затылок. В какой-то момент они застынут на фоне стены, чтобы мы еще раз увидели их лица. Это и будут поклоны. Прощай, мой любимый, мой прекрасный вишневый сад! Моя молодость, моя жизнь. Прощай!
…На банкете после премьеры Ирина Прохорова в своем тосте вспомнила, как однажды в Новосибирске, где театр гастролировал при поддержке Фонда Михаила Прохорова, снежная буря застала ее и Додина в аэропорту. Рейс безнадежно задерживался, но, как это часто бывает в таких ситуациях, разговор получился самый неформальный и откровенный. В частности, много говорили о том, что настоящим художникам дан дар не только объяснять настоящее, но в каком-то смысле моделировать и предсказывать будущее.
— И вот у меня к вам только одно пожелание и просьба, — продолжила в шутливом тоне Ирина Дмитриевна, — не могли бы вы поставить, Лев Абрамович, что-нибудь радостное, оптимистическое, веселое. Может, и жизнь наша тогда бы стала веселее?
Додин смутился. Ему бы не хотелось огорчать Ирину Дмитриевну, но, увы, ничего радостного пока что-то не ставится; может быть, когда-нибудь…
…Когда мы выходили из театра, увидели, что половина улицы Рубинштейна оцеплена. Кто-то позвонил в полицию и сказал, что подложена бомба. Спектакль отменять не стали. Просто обыскали театр. Все чисто. Но наряд полиции выставили. На всякий случай.
Кто сыграет Королеву
Инна Чурикова
Для меня она и есть душа русского театра, того самого театра, который достался нам в наследство от Ермоловой, Стрепетовой, Комиссаржевской. Именно Чуриковой суждено было стать их главной преемницей. И даже в том, что с молодых лет ее принято было уважительно называть по отчеству — Инна Михайловна, — тоже видится продолжение исконно российской театральной традиции возводить любимую актрису на пьедестал, окружать почтением, относиться как к высшему существу. Можно бесконечно рассуждать об особенностях русского пути и духовности, а можно один раз увидеть Чурикову на сцене в «Оптимистической трагедии» или в фильмах «Васса» и «Мать» — и все понять про русскую революцию. В ней есть этот дар укрупнять характеры, играть эпос там, где другие видят одну только скучную рутину и быт. И еще Чурикова очень зажигательная артистка, одинаково неотразимая и в комедии, и в исторической драме, и в фарсе. Последнее время ее специализацией на сцене стали королевы — Алиенора в «Аквитанской львице», Елизавета II в «Аудиенции». Чей это больше выбор — самой актрисы или ее мужа, замечательного режиссера Глеба Панфилова, соавтора большинства ее киношедевров — трудно сказать. Их имена нерасторжимы. К тому же мало кто из режиссеров так стремится, чтобы его жена во всех ролях была Королевой.
Ну какая же эта мука! Все эти тиары, парики, шлейфы, мантии… Команда парикмахеров, визажистов, стилистов. Их тянущиеся руки с иголками, расческами и кисточками. Их ласковый шепот: «Сейчас подколем, подкрасим, ушьем…» Но в каждой интонации — тревога и страх. А вдруг ничего не получится? И все усилия пойдут прахом. Это же театр! Никто ничего не гарантирует: ни имя, ни слава, ни список предыдущих ролей и заслуг. На сцене она все равно будет одна, как Королева, когда та выходит на балкон Букингемского дворца. Потом появляется родня, создавая впечатление оживленной массовки. Но вначале это всегда одинокая фигура в шляпе и с сумочкой, застывшей на полусогнутом локте. Так и стоит на своем королевском посту уже шестьдесят пять лет. Несгибаемая, неизменная, неподвластная ни людям, ни модам, ни сезонам. Один из главных символов нашей цивилизации, точнее того, чего эта цивилизация может достичь, если хочет таковой называться.
Перешагнув девяностолетний рубеж, королева Елизавета II стала самой популярной фигурой в новейшей истории Великобритании. Почему? Кажется, она была всегда. Милая синеглазая дама со старомодной прической, которую она не меняет с конца 1950-х годов. На всех почтовых марках, на всех фунтах стерлингов, во всех сувенирных лавках — ее лицо. Иногда в профиль, чаще анфас. Лицо учительницы старших классов, доброй, но внешне невозмутимой и сдержанной бабушки, леди до самых кончиков пальцев с безупречным и обязательно бесцветным маникюром. Ничего яркого, кричащего, вызывающего! Никаких откровений ни с кем, никаких эмоций на публике. Лишь раз в год на королевской трибуне Аскота она позволяет себе быть самой собой. Но это скачки! Ее страсть, ее несостоявшаяся судьба наездницы, азарт амазонки, который она подавила нечеловеческим усилием воли, добровольно заковав себя в лед вечного церемониала и public face благообразной леди, матери нации, бабушки двенадцати внуков. Сколько там у нее этих титулов? Не сосчитать! А в последние годы появился еще один — самой популярной героини телевизионных сериалов, театральных постановок и кинобайопиков. Вслед за Хеллен Миррен все артистки в возрасте ринулись играть Королеву. Это же так престижно — предстать в образе действующей монархини! Чтобы зрители в зале или у телевизоров предались оживленной дискуссии: похожа или нет? Она или не она?