Но чем старше становился этот театр, тем более глухо звучал его голос. Советская драматургия ушла далеко вперед. Уже не отдельные удачные пьесы появляются на московских и провинциальных сценах, как это было еще недавно. Советская драма завоевала решающее место в репертуаре. На ее материале в каждом сезоне создается много по-настоящему значительных и острых спектаклей.
А для Театра имени МОСПС высшим торжеством остался «Мятеж», показанный еще в 1927 году, и спектакль 1928 года «Рельсы гудят», действительно выдвинувший его на первое место в тот сезон. А сезон этот был богатым: «Бронепоезд 14‑69» Вс. Иванова и «Унтиловск» Л. Леонова в Художественном театре, «Закат» И. Бабеля во МХАТ Втором, «Горе уму» в Театре Вс. Мейерхольда, «Человек с портфелем» А. Файко в Театре Революции, — с такими крупными постановками соревновались тогда «Рельсы гудят». После этого спектакля сам Вл. И. Немирович-Данченко в одном из своих публичных выступлений весной 1928 года не поколебался поставить Театр имени МОСПС наравне с Художественным театром его ранней новаторской поры.
Постановка «Рельсы гудят» не отличалась формально-художественной изысканностью. Но в ней было то, чего так страстно ждал зритель и чего не было тогда в самых лучших, самых блестящих постановках первоклассных московских театров.
Впервые на советской сцене в спектакле «Рельсы гудят» был показан с такой эмоциональной силой образ положительного героя наших дней, раскрытый просто, без напыщенной декламации. Публика была охвачена любовью к герою этой производственной драмы, любовью, которая жила в спектакле и прорывалась в зрительный зал через шелуху натуралистических эффектов, вроде стука пневматических молотков в паровозном депо.
Это был сильный, по-настоящему волнующий спектакль.
Позднее только в «Чапаеве» тема Красной Армии еще раз помогла театру заговорить с аудиторией высоким голосом. За многие последующие годы Театр имени МОСПС не дал ни одной постановки, которая хотя бы на короткое время зажгла горячие споры, превратилась бы в событие, в спектакль большого идейно-художественного резонанса, как это было у вахтанговцев с «Егором Булычовым» М. Горького и с «Интервенцией» Л. Славина, в МХАТ со «Страхом» А. Афиногенова, в Театре Революции с «Моим другом» Н. Погодина, у Мейерхольда со «Списком благодеяний» Ю. Олеши, в Камерном с «Оптимистической трагедией» Вс. Вишневского.
Театр имени МОСПС уже давно выпускает так называемые средние спектакли, в которых отсутствует крупный замысел. В этих спектаклях театр не только не поднимается над драматургическим материалом, но часто оказывается ниже него. Многие пьесы за эти годы в его руках потеряли свою значительность и остроту. «Город ветров» при всех своих недостатках все же значительно выше той олеографии, которая была показана Театром имени МОСПС на своей сцене. Театр проглядел веселую иронию «Снега» Н. Погодина — этой изящной и остроумной комедии, которую он превратил в собрание грузных бытовых анекдотов.
Созданный советской драматургией, получивший от нее жизнь, Театр имени МОСПС теперь идет за ней хромая и отставая.
Пообещав так много в своих лучших спектаклях, театр впоследствии ограничил свою задачу созданием сценических иллюстраций к той или иной теме нашей действительности.
Критики, которых тревожит судьба Театра имени МОСПС, обычно следующим образом формулируют его достоинства и недостатки. Театр превосходно чувствует тему, говорят они, он умеет поднимать вопросы крупного социально-политического значения; у него есть неплохие актеры; но он еще не умеет находить для глубокого идейного содержания острую и блестящую художественную форму. Он слишком много внимания уделяет быту, его спектакли мало театральны, ему не хватает художественного вкуса, остроты формы.
Сам театр, по-видимому, в этом же видит причину своего затянувшегося недомогания. Уже два сезона, как он усиленно пытается заострить формальную сторону своих спектаклей.
Так, конферанс, введенный режиссурой в «Снег» Н. Погодина, как будто должен был снять со спектакля грехи бытовизма. А во «Вздоре» К. Финна театр, стремясь окончательно «полеветь» и эстетически причесаться, скосил набок стены, окна и двери декораций, а на занавесе вышил роскошную кисть махровой персидской сирени.
Но эти «левые» попытки ничего не изменили в положении театра. Он, бесспорно, элементарен в художественном отношении. Но все-таки не в формальной остроте спектаклей выход для Театра имени МОСПС. Его основной недостаток гораздо серьезнее. У театра притуплено чувство современной темы в ее глубине и сложности. Он не проникает за поверхность захваченного бытового материала.