В образе Антония и звучит этот первый надлом в психологии человека близящегося упадка. Из завтрашнего дня глядит на этот как будто крепко стоящий мир лицо Антония в лавровом венке, лицо победителя, тронутое первым движением усталости, разочарования, размягчающей чувственной привязанности. Воля к действию вырождается в любовную страсть. Любовь как оцепенение когда-то деятельной натуры, переход в стихию неподвижности и созерцательной лени.
Шекспир ловит это оцепенение в самом процессе. В его трагедии Антоний пытается сбросить с себя сковывающую неподвижность, он судорожно пытается действовать, но вера в целесообразность движения потеряна. Смысл действия исчез. Его рука выпускает меч, его взгляд становится задумчивым и человечным — может быть, слишком человечным. Антоний готов все понять и все простить. Даже в самый решительный момент схватки он прощает Энобарбу его измену и отсылает ему в лагерь Октавиана все его имущество. Энергия, когда-то двигавшая его на подвиги и победы, угасает.
Антония губит не Клеопатра. Любовь к ней вырастает в его судьбу только из-за ощущения им конечной точки своего пути. Это превосходно показано Шекспиром в сцене, когда Антоний решает бросить Клеопатру и уезжает в Рим. Жизнь диктатора как будто возвращается к нему. Но в словах и в поступках Антония уже нет силы.
Антоний еще одинок в воинственном, подтянутом и бряцающем оружием Риме. Через полстолетия его характер станет более распространенным. Он получит свое развитие и философское обоснование. А сейчас еще Антоний кажется пораженным какой-то странной небывалой болезнью. С брезгливый любопытством смотрят на него светлые глаза молодого Октавиана. С недоумением оглядываются на него суровые прямолинейные легионеры, и сам Антоний словно прислушивается к себе, не понимая, что с ним происходит. В нем рождается человек «конца века», ослабленный противоречиями, безверием и ощущением бесцельности движения.
В Антонии звучит своеобразная тема гамлетизма. Но она развернута здесь на фоне широкого исторического пейзажа. Острота гамлетовской темы в этой трагедии заключается в том, что она раскрыта здесь не на герое, привыкшем к раздумью и к размышлениям, к проверке сознанием своих поступков, не на философе, задумавшемся о судьбах мира и человека. Нет, болезнь века поражает грубого солдата, привыкшего к действию, к борьбе.
В «Антонии и Клеопатре» Шекспир вводит в действие различные силы, разнообразные борющиеся группы. Он показывает античный мир в многообразии характеристик и скрещивающихся линий. Любовь Антония и Клеопатры служит в трагедии центром, вокруг которого движутся крупные социальные массивы.
Тема распада и декаданса интересовала Шекспира не только в историческом аспекте. Она была близка ему и потому, что Англия его времени тоже переживала смену исторических укладов и тоже знала таких героев, как Антоний, — людей с надломленной волей, с остановившейся судьбой и с человечным — слишком человечным — сердцем. Шекспир, подобно Блоку, физически слышал шум и грохот падающего мира.
И, конечно, основной интерес для современного театра при постановке шекспировской трагедии и заключается прежде всего в фигуре Антония, очень сложной по психологическому рисунку, по тем скрытым признакам, которые определяют начавшийся декаданс когда-то волевой и сильной натуры. В Антонии Шекспир создал образ крупного социального звучания. В нем выразился сложный облик целой исторической эпохи, отходящей в прошлое.
Операция, которой подверг эту трагедию Шекспира Камерный театр, на первый план вывела фигуру египетской царицы Клеопатры. Антоний оказался отодвинутым назад. Он стал одним из любовников Клеопатры. Таким образом, не только выпал прежний замысел Шекспира, но исчез и конструктивный стержень трагедии, сжались и поблекли ее герои. От цельных характеров, вылепленных мощной рукой, остались одни осколки. Судьба людей, их путь в жизни через крупные события, борьба их друг с другом, их внутреннее движение — то, что и представляет основной интерес у Шекспира, — исчезли.