В верном и отчетливом рисунке сделана А. Семеновой роль Глафиры. Московские исполнительницы этой роли исчерпывали характеристику Глафиры чисто внешними средствами. В Малом театре Е. Гоголева играет Глафиру с манерами и повадкой опытной холодной авантюристки. В Театре-студии Завадского В. Марецкая подчеркивает в Глафире черты кокотки, дает ее в канканно-танцевальном стиле.
А. Семенова разоблачает свою героиню более тонкими средствами. Ее Глафира по внешнему облику — «барышня» с приличными манерами и не лишенная обаяния женственности. Тем острее вскрываются ее моральная испорченность, ее душевный цинизм и опустошенность.
Роль Аполлона весело и смешно разыграна Лазаревым, но она выпадает из общего плана спектакля. Исполнение перенасыщено игровыми трюками; артист чрезмерно комикует, давая Аполлона как в дым пьяного мальчишку-шута. Само по себе как комическое «антре» это сделано неплохо, но часто «сламывает» серьезный замысел спектакля.
Не без тонкого мягкого юмора дает Лыняева артист Значковский. Зато очень плох в спектакле исполнитель роли Бернутова (Изаров). Артист играет ее в провинциальной манере, как дешевого подпольного дельца. Приклеенные, словно поддельные бакенбарды, иронически ухмыляющееся лицо с прищуренными глазами — все это необычайно понижает образ самого хищного волка из всей волчьей стаи, показанной Островским.
Артистка Саламанова ведет роль Купавиной в корректном, сдержанном рисунке. Но в сценах с Беркутовым актриса иногда сбивается с тона на чрезмерное жеманство.
Исполнение остальных ролей — Анфусы, Чугунова и Горецкого — остается на хорошем профессиональном уровне, актеры создают в них отчетливые характеристики персонажей комедии.
Неудача с Беркутовым, конечно, снизила качество спектакля и в художественном отношении и в раскрытии общей мысли пьесы. И все-таки спектакль остался серьезным и острым, показывающим подлинный облик волчьего царства, изображенного Островским.
Результаты соревнований трех театров по постановке «Волков и овец» должны быть учтены нами при решении задачи нового прочтения классических произведений. Победителем в соревновании вышел театр, наименее сильный по художественным своим ресурсам. Его удача определилась тем, что он не соблазнился элементарной модернизацией классика, поверхностной игрой с сатирическими масками и упрощением мысли драматурга. Театр попытался поднять глубокую тему классической комедии без механической ее перелицовки, раскрыв эту тему на сложных живых образах, имеющих глубину и движение. И эти образы он стремился увидеть глазами человека нашей эпохи.
За последние два года «Враги» ставятся уже в третьем московском театре. Не напрасно наши театры проявляют такой интерес к этой пьесе. Написанная Максимом Горьким вскоре после революции 1905 года, пьеса эта отразила целую эпоху в общественном развитии России. В ней поражает предвидение большого художника, с такой исчерпывающей полнотой еще тридцать лет назад раскрывшего в конкретных образах те глубокие процессы, которые завершались в недавнем прошлом нашей страны.
В пьесе нет документальных портретов, но зритель невольно подставляет к образам горьковских героев известные имена. Из группы рабочих, арестованных за подпольную революционную работу, как будто смотрят на него знакомые лица людей, которые сегодня строят жизнь социалистической страны.
В серии блестящих характеристик обрисован лагерь фабрикантов, помещиков и их прислужников. И здесь зритель узнает будущих героев контрреволюции.
Целая жизнь, сложная и еще не потерявшая связи с нашими днями, возникает перед аудиторией.
На сцене Художественного театра пьеса Горького зазвучала с огромной силой и убедительностью. Художественный театр показал спектакль жизненной правды и блестящего мастерства.
Он сделан с большой простотой и сдержанностью. Театр не расходует своих художественных средств на выигрышные внешние детали. Поэтому вначале спектакль кажется немного тусклым и вялым. Замысел раскрывается в нем постепенно на продуманных и внутренне освоенных образах. И чем дальше развертывается действие, тем сильнее захватывает театр подлинностью чувств и мыслей, идущих со сцены. В финале спектакль достигает высокого драматического пафоса.