Это холодное спокойствие сопровождает маленьких героев Тренева почти на всем протяжении пьесы. Они все предвидят и ко всему готовы. Они — мудры и бесстрастны. Их не связывают между собой личные отношения. Они передвигаются по клеточкам драматического действия, руководствуясь только классовым инстинктом. Им ни с чем не жаль расстаться, и они не знают разочарований. Даже исключение из гимназии — страшная вещь для того времени — они принимают с поразительным хладнокровием, как несущественную деталь в их биографии.
Добросовестно воспроизводя внешние действия и поступки маленьких современников 1905 года, драматург выключает из поля своего зрения их внутренний мир. В их судьбе нет того человеческого драматизма, которым были отмечены события первой русской революции. На сцене все происходит чересчур просто и легко. Перед героями пьесы нет никаких серьезных препятствий, и им не грозит никакая опасность.
Только на один момент пьеса приоткрывает драматический смысл происходящих событий в эпизоде, когда гимназистка Оля покушается на самоубийство. Но этот эпизод дан бегло. Он остается неподготовленным и не развитым в его психологической сложности. Серьезный драматический конфликт превращается в проходную сцену.
Облегченная трактовка исторической темы проявилась и в обрисовке гимназических педагогов. Они даны в сниженном, упрощенном рисунке. Эти непосредственные враги учащихся, верные царские слуги в синих вицмундирах, изображены смешными и нелепыми чудаками, своего рода ископаемыми, над которыми гимназисты издеваются с необычайной свободой. На каждом шагу эти чиновники попадают впросак. Такая характеристика гимназических «наставников» оказалась еще сильнее подчеркнутой режиссером в спектакле. Эти персонажи поданы театром еще более несерьезно. Им приданы комические манеры, искусственные интонации и утрированно сатирический грим. Показывая в таком стиле этих персонажей, театр, нужно думать, хотел их высмеять и разоблачить прошлое, показать его с отрицательной стороны. Но в этом стремлении театр потерял меру и пришел к обратным результатам. С такими смешными врагами бороться не так уж трудно, и не мудрено, что на сцене гимназическая молодежь легко торжествует над ними, выходит победителем из каждого мелкого столкновения с ними.
Более серьезно написан драматургом образ инспектора гимназии Адамова. В фигуре этого хилого, высохшего старика, в его словах и движениях чувствуется действительная сила, которая была в руках педагогов царской школы и которая подавляла малейшие проявления свободомыслия у учащихся. Особенно сильно в этом отношении сделан драматургом последний эпизод в вестибюле гимназии. Но этот старик показан в пьесе как представитель уходящего поколения педагогов. Пришедшие ему на смену учителя, пытающиеся проводить ту же программу в белых перчатках, даны как болтуны, неумные анекдотические люди.
Убрав драматические тона в своем рассказе о борьбе маленьких революционеров, драматург одновременно снял у своих молодых героев и те черты веселости и непосредственности, которые неизбежны у подростков даже в том случае, если они серьезно относятся к своему революционному долгу.
Их путь в пьесе развивается только в русле социально-политической темы, без малейших уклонений в сторону. Никто из этих гимназисток и гимназистов не испытывает друг к другу иных чувств, кроме товарищеских. Они танцуют только тогда, когда это необходимо по условиям конспирации. Исключительно с той же целью они играют в крокет с серьезными, озабоченными лицами. И даже квас они пьют только в том случае, если им нужно скрыть политическую цель своего собрания. И разговаривают они между собой, за редким исключением, только о сходках, о забастовках и революции.
Такая чрезмерная схематизация и упрощение образов делают пьесу бедной по своему содержанию. Живого знания прошлого она не дает. На сцене проходят бытовые иллюстрации, сделанные добросовестно, но лишенные жизни.
Иллюстративный характер пьесы и определяет ее значение для детской аудитории. Конечно, даже в таком ограниченном виде пьеса и спектакль сохраняют какой-то полезный воспитательный смысл. Хотя бы схематично, они все же знакомят советских детей с неизвестным им школьным бытом недавнего прошлого и дают общее представление об основных процессах, которые шли среди учащихся в эпоху 1905 года.
Но эти итоги спектакля чересчур бедны. От такого мастера, как Тренев, можно было ждать большего, чем поверхностные иллюстрации из прошлого школьного быта.