Однако «Горе от ума» — не только объективная картина нравов, но и призыв к действию.
Какие бы недостатки художественного порядка мы ни находили в роли Чацкого — этот образ все же поражает своей волевой насыщенностью, своим беспокойным огнем, своей готовностью к действию. Не мудрено, что большинство критиков Чацкого находило этот образ надуманным, неестественным. Бодрый, взволнованный тон его насмешливых речей слишком мало гармонировал с виселицей Петропавловской крепости и сибирскими рудниками. Он казался преувеличенно громким.
«Горе от ума» всегда оставалось репертуарной пьесой на русской сцене. Но есть данные считать, что публицистическая острота этого монолога-памфлета никогда не звучала полностью на нашем театре. Вначале она сглаживалась цензурными требованиями. В дальнейшем же была затушевана сценической трактовкой комедии.
Театр игнорировал особенности этого драматического памфлета и разыгрывал «Горе от ума» в традиционных приемах французской комедии. На первый план выходила любовная интрига, в действительности не имеющая большого значения в «Горе от ума».
Особый интерес для нас представляют две позднейшие постановки грибоедовской пьесы: одна — в Московском Художественном театре — до революции, а другая — в Театре имени Мейерхольда в прошлом сезоне. Каждая из них в своем понимании комедии отразила черты своей эпохи.
«Горе от ума» на сцене Художественного театра утратило свое памфлетно-политическое значение. Эта сатира искусственным образом приобрела черты интимной, личной драмы Чацкого.
Театр попытался мотивировать поведение Чацкого его любовными переживаниями. «Горе от любви» — так сформулировал Немирович-Данченко тему грибоедовской пьесы-памфлета, когда он ее ставил в МХТ в 1906 году.
Мейерхольд в своей работе над «Горем от ума» («Горе уму» в Мейерхольдовском театре[48]) делает значительный шаг вперед к более глубокому пониманию замысла Грибоедова, хотя спектакль и страдает недоговоренностью и многими противоречиями.
Совершенно верно поняты режиссером формальные особенности «Горя от ума». На сцене Театра Мейерхольда пьеса приобрела законную форму сатирического «обозрения», состоящего из ряда мелких эпизодов.
Исключительная по смелости трактовка роли Чацкого в первом акте, когда режиссер выводит на сцену почти что сегодняшнего комсомольца, заставляет ждать и дальнейшего обострения комедии в духе грибоедовского замысла. Зритель приготовляется вместе с обозревателем-комсомольцем поиздеваться над ископаемыми персонажами грибоедовской Москвы и над их потомками, дожившими до наших дней. Но уже со второго акта образ Чацкого неожиданно меняется, приобретает лирические черты. Из задорного комсомольца он превращается в прекраснодушного декабриста типа Александра Одоевского. Трактовка Чацкого как декабриста, конечно, снижает сатирический пафос «Горя от ума». Ведь Чацкий Грибоедова по складу характера и по своему поведению в комедии гораздо активнее, темпераментнее и смелее почти любого из декабристов. В нем нет и следов той жертвенности, которая была присуща даже таким деятелям декабристского движения, как Рылеев и Николай Бестужев, не говоря уже об Одоевском и других подобных ему мечтательных юношах.
Образ Чацкого допускает резкое осовременивание, приближение его к людям нашего времени, что Мейерхольд и сделал в первом акте. Но дальше он становится в спектакле слишком бездеятельным и чересчур глубокомысленным.
Жаль, что у режиссера на этот раз не хватило смелости дойти до конца и раскрыть единственно верную тему для спектакля наших дней: «Грибоедовская Москва и мы», используя Чацкого как нашего современника — обозревателя нравов прошлой эпохи.
В этом случае Грибоедов действительно в первый раз заговорил бы на сцене острым языком общественного сатирика.
Блестящий памфлет Грибоедова еще ждет своего раскрытия на современной сцене.
За последние годы Театр имени Мейерхольда специализировался на пьесах классического репертуара. Как ни значительны спектакли «Ревизор» и «Горе уму», репертуарная линия театра страдала односторонностью. В постановке «Клопа» Мейерхольд выравнивает свой путь. Снова со сцены наиболее передового нашего театра звучит современная речь. Снова театр направляет свое блестящее мастерство на сегодняшнюю социальную тематику.