И та пьеса, о которой мы здесь говорили, была написана в свое время на тему о любви. Несколько персонажей различных социальных категорий разрешали проблему любви и пола на индустриальном фоне. Теперь же, через полгода, после соответствующей переделки пьеса легко может пойти на сцене под лозунгами социалистического соревнования. Темой станет индустриализация, а фоном — любовные переживания нескольких персонажей. По крайней мере так утверждал один восторженный режиссер из АНР (Ассоциации новых режиссеров), ухватившийся за пьесу в новой редакции и увезший ее в провинцию, чтобы ставить к двенадцатой годовщине Октябрьской революции.
Постановление весеннего съезда инженеров о ликвидации форменной фуражки больно ударило по тем драматургам, которые специализировались на темах о вредительстве.
Инженер-контрреволюционер не мыслится драматургом иначе как в инженерской фуражке. Другое дело — честный спец. Он может быть показан просто в помятой кепке или даже лучше совсем без головного убора: пусть публика видит, что ему не до шляпы, что он весь на производстве. Но и положительный спец, конечно, тоже теряет от ликвидации фуражки: не так ясна будет на сцене разница между ним и вредителем. Придется лишние слова давать тому и другому. А это сложнее.
Между тем инженер буквально становится властителем дум советского драматурга. Без инженера не обходится сейчас ни одна пьеса, если только она не безнадежно историческая или деревенская.
За последнее время в драматургии стала плодиться разновидность инженера: инженер-изобретатель. По-видимому, мы сейчас стали перед потоком «изобретательских» пьес. Уже сейчас начали складываться для них стандартные образцы.
Обычно в этих пьесах инженера-изобретателя всячески затирают; он почти побежден. В довершение всех бед его жена начинает его ревновать к изобретенной машине. Но инженер остается стойким, тем более что у него есть союзник: очаровательная девица — либо секретарь месткома, фабкома, комсомольской ячейки, либо сестра местного лесника, начстанции и т. д. Эту девицу в свою очередь кто-то ревнует к инженеру. В результате все ненавидят изобретателя и решают уничтожить его машину. Понятливый читатель догадается об остальном. Конечно, девица разоблачает всех врагов инженера. Конечно, машина спасена для дела индустриализации, а инженер, отказавшись от премии, обняв девицу, идет с ней навстречу утреннему солнцу.
Пусть не думает читатель, что это — пародия. Буквально так кончается одна пьеса, изданная недавно под заманчивым названием «Чертов цвет» и идущая сейчас во многих провинциальных театрах и клубах. А с незначительными отклонениями от рассказанного сюжета написаны очень многие пьесы.
Небезызвестный драматург, за три года написавший около двух десятков пьес на различные темы и имеющий финансовый вес в МОДПИКовских[52] кругах, однажды среди своих друзей, непричастных ни к театру, ни к искусству — жаловался на свою грустную судьбу, судьбу плодовитого и популярного драматурга.
— Все темы исчерпаны. Не о чем больше писать. Конечно, если пойти в историю, то кое-что найдется. Но в современности — едва ли. Жизнь удивительно однообразная вещь. Какую тему ни возьми — всюду обязательно председатели месткомов, секретари ячеек, директора чего-нибудь и т. д. А если из них кто влюблен, то все уже заранее известно. Прямо можешь и не интересоваться, чем кончится.
Этот драматург был убежден, что скучен не он со своим мертвящим штампом, а скучна сама жизнь. К сожалению, их вовсе не мало — этих специалистов по обескровливанию живых людей. Целой армией они рассыпались по клубным площадкам, по провинциальным сценам. Все чаще и настойчивее они проникают и на сцены центральных театров.
Борьба с драматургическими штампами в решении новой темы становится боевой задачей театрального сегодня.
Когда-то Мейерхольд позволил себе роскошь постановки «Д. Е.» — беспомощной в драматургическом отношении пьесы. Талант и мастерство режиссера сделали на плохом материале один из лучших спектаклей революционного театра, классический образец политобозрения, в острой зрелищной форме раскрывающего сложное агитационное содержание.
Неуклюжий текст пьесы оброс многочисленными и детальными пантомимами, танцами, вставными номерами. Тема и сюжет излагались в подробных световых надписях-плакатах. Одним словом, все было сделано так, как это и сейчас любопытствующий зритель может увидеть в спектакле «Д. Е.».