С этого момента начался процесс идейно-художественной реконструкции театрального искусства — длительный и острый процесс, с отклонениями и временными остановками перестраивающий всю сложную и противоречивую систему современного профессионального театра.
Первый этап этой перестройки связан с Мейерхольдом и с театром его имени. Период «Театрального Октября» с «Зорями», «Мистерией-буфф», с «Великодушным рогоносцем», «Землей дыбом» и «Лесом» ознаменовался взрывом театральных традиций.
Эти смелые, насыщенные политической страстностью и блестящие по художественной форме спектакли утверждали новый вид театра, агитационного в своих установках, массового и площадного по своему художественному языку. Эти спектакли смыкались с массовым уличным театром, с театром клубных постановок, используя их опыт и одновременно влияя на них, обогащая их изощренной профессиональной техникой.
Спектакли эти составили целый этап в развитии советского профессионального театра. Они объединили ряд начинаний революционного театра, создали для него ясную и отчетливую платформу, доставили ему первые блестящие победы. Плеяда новых театров сформировалась в творческом отношении под влиянием Вс. Мейерхольда: Театр московского Пролеткульта во главе с С. Эйзенштейном, Московский театр Революции, Вахтанговский театр, Ленинградский трам, однотипные театры в провинции, развивавшие те же идейно-творческие установки.
Это был театр «бури и натиска», зачастую нигилистически отрицавший культурное наследство прошлого, как это было с Пролеткультом, но полный революционной смелости и задора. На сценах этих театров рождалось искусство, взявшее на себя роль политического агитатора, трибуна революции.
Театр этого периода интересен и значителен не только своими постановками, но и активной ролью в формировании новых творческих кадров советского театра. В его студиях и лабораториях, в его репетиционной работе воспитывались новые актеры, режиссеры и художники, впоследствии рассыпавшиеся по театральным площадкам всего Союза и внедрявшие в жизнь принципы революционного искусства.
Новаторская практика революционного театра оказала ощутимое воздействие и на позиции более консервативных театров, долгое время исповедовавших программу аполитичности, заветы так называемого «святого искусства». Не без влияния творческой деятельности Мейерхольда и его многочисленных тогда единомышленников ускорилась внутренняя перестройка этих театров, переход их от «классического» спектакля к спектаклю современному, острому по политическому звучанию. Такие постановки, как «Лево руля!» В. Билль-Белоцерковского и «Любовь Яровая» К. Тренева в Малом театре, «Бронепоезд 14‑69» Вс. Иванова в МХАТ, многое восприняли от опыта революционных театров. Но в этих спектаклях определился уже новый этап реконструкции театрального искусства, захвативший всю систему современного театра в его различных художественных направлениях. Этот этап связан с окрепшей и сложившейся революционной драматургией.
Мейерхольдовский период в биографии советского театра — это по преимуществу период режиссерский.
В эту пору революционные театры сами делали современный репертуар, прибегая к так называемым «инсценировкам» или к переделке пьес, сложной мизансценировкой, разработкой пантомимических кусков создавая зрелищную ткань театрального представления.
Режиссер играл в ту пору решающую роль в создании нового агитационного репертуара. Он был своего рода драматургом, превращавшим бедные схематичные скелеты агитпьес в пышное, многоактное зрелище, как это было с мейерхольдовскими «Землей дыбом», «Д. Е.» и другими спектаклями такого же типа. Режиссер был основным идеологом нового зарождающегося театра, главным воспитателем, идейным вожаком театрального коллектива, накладывающим свою неизгладимую печать на все моменты его творческой работы. Это была пора великолепных режиссерских полотен, зрелищных импровизаций, связанных в целое единым планом режиссера-драматурга.
Новый этап реконструкции, захвативший здание современного театра в его малейших деталях и пристройках, возник под знаком драматурга. Решающий сдвиг в путях наиболее консервативных театров произошел с активной помощью драматурга. От «Озера Люль» А. Файко, «Воздушного пирога» Б. Ромашова и «Шторма» В. Билль-Белоцерковского тянется цепь спектаклей, в которых решающее слово принадлежит драматургу, приносящему в театр отчетливую идейную концепцию, выраженную в цельной форме драматического произведения. Это положение драматурга укрепляется с каждым сезоном. От элементарных, наскоро слепленных и единичных агиток драматургия перешла к сложным композициям «Человека с портфелем» А. Файко, «Страха» А. Афиногенова и «Моего друга» Н. Погодина с развитым идейным замыслом и отчетливой конструкцией, с живыми образами людей новой эпохи. Драматургия в наши дни — это не список отдельных произведений, но целое движение, организованное в непрерывный и убыстряющийся поток.