— Да! Да! — подтвердила Надежда. — Именно так.
— Ты целовал ее руки минут пять подряд, — глухо сказала Вера, не садясь, не меняя позы, лишь чуть раскачиваясь справа налево. — Ты поцеловал ее не меньше тридцати раз. Я видела, как ты лизал ее грязные лапы!..
— Зачем вы так?! — воскликнул Закатов.
— Вера! — и Раков рванулся к ней, вскочил со стула.
— Не трогай меня… подлец! — закричала Вера. — Не прикасайся! Мерзавец! Я знала, что ты обманываешь меня, знала, знала, знала! Придумал какой-то банкет… где твой банкет, где? Где твой Драшкин?
— Рядом, в том зале, — оживился Раков и указал на дверь банкетного зала. — Пойдем туда… пойдем? И Драшкина увидишь, и всех других…
И он потянул Веру за собой.
Но пройти туда они не успели. Дверь банкетного зала распахнулась — и оттуда вышел пьяный Драшкин в обнимку с секретаршей Любашей. Она его вела. Быть может, танцевать. Быть может, в туалет. Исполняла свои обязанности.
— Товарищ Драшкин! — воскликнул Раков. — Постойте, секундочку! Познакомьтесь — это моя жена… Вера, познакомься. Товарищ Драшкин, подтвердите, пожалуйста…
— Прочь! — воскликнул Драшкин, потом всплеснул руками и старческим голосом запел: — Листья желтые над кладбищем кружатся!.. И на гроб мой с тихим шелестом ложатся! Тру-ля-ля-ля!..
— Товарищ Драшкин… — изумленно прошептал Раков, пятясь.
— Дайте, пожалуйста, пройти, — сердито сказала Любаша. — Нашли время для деловых разговоров…
Раков и Вера отошли к столику, за которым сидели растерянные Закатов и Надежда. Вера остановилась, покачнулась, потом пристально посмотрела на Ракова.
— Ну, чего ты?.. Чего ты? — тоскливо сказал он. — Чего так смотришь? Я ведь тебе все объяснил… и Драшкина ты видела.
— Это не Драшкин… это какой-то пьянчуга. Ты врешь.
— То есть, как это — не Драшкин?.. — растерялся он. — Ну, хорошо. Пойдем, я познакомлю тебя…
— Не хочу! — перебила она.
— А к этому столику я случайно подошел… клянусь.
— Не ври! Не ври! — закричала Вера и вцепилась в его пиджак, затряслась, зашлась в крике, брызгая слюной. — Не ври мне больше! Пожалей меня… зачем ты меня мучаешь?!.. Зачем ты издеваешься надо мной?..
И она опустилась перед ним на колени.
— О, боже мой… — прошептала Надежда. — Что ж это происходит?..
— Вера! Вера! — Раков пытался поднять ее. — Вера, замолчи! Я все объясню! Ты заблуждаешься… Вера!
А она — рыдала, ловя его руки, Целуя их, хватая его за ноги, прижимаясь к нему.
— Пожалей меня!.. Пожалей… — прорывалось сквозь плач. — Ну, я ноги твои — хочешь? — буду целовать… хочешь?.. Хочешь?..
Раков с трудом поднялся, обнимая-придерживая плачущую жену.
— Извините, — обернулся он к Закатову и Надежде. — Мы должны уйти. Извините.
Закатов кивнул. Он не мог прийти в себя и осмыслить происходящее.
— До свиданья, Ракитин, — и Надежда вдруг ласково и печально ему улыбнулась. — Все утрясется… я верю.
А он обнял жену, повел ее к выходу, осторожно и с трудом пробираясь сквозь толпу танцующих.
Вера шла, как пьяная, еле волоча ноги и спотыкаясь. Иногда она что-то невнятно выкрикивала — но, к счастью, никто из веселившихся не обращал на нее внимания. Стоял дикий шум. Пьяное броуновское движение. Раков проталкивался локтями и, казалось ему, слышал со всех сторон:
— Раков! — кричали одни.
— Ракитин! — кричали другие.
Но так ему только казалось.
Наконец-то выбрались на свежий воздух.
Ночь.
Раков посмотрел на часы — около двенадцати. Огляделся: невинный днем, парк ночью казался жутким лесом: высокие сосны, пихты, густой кустарник… а верхушки деревьев шумят, колеблются от ветра.
— Подожди, — сказала Вера, задыхаясь. — Мне плохо… постой немножко…
— Вера, надо идти, — и он взял ее крепче под руку. — Пошли, уже поздно.
— Да, да, я иду…
Она шла медленно, покачиваясь и спотыкаясь.
— Вера! — он начал сердиться, и ему показалось: она дразнит его, специально медлит.
— Хорошо, хорошо, хорошо.
Раков свернул с аллеи, чтоб сократить путь, и они пошли напрямик через заросли, мимо старых сосен, продираясь сквозь кусты и мусор-валежник.
— Подожди… — Вера опять остановилась, присела на поваленный ствол. — Не могу… сейчас… нет, не могу…