Любопытно в работе актёров с поставленным голосом то, что благодаря счастливо приобретённому рефлексу они используют его, выходя на сцену так же естественно, как сидевший расслабленно в кресле встаёт на ноги и держит равновесие.
Молодой премьер за кулисами, прощаясь с другом перед выходом на сцену, говорит слабым приглушённым голосом:
— До свидания, старик! — и тут же:
— Здравствуйте, маркиза! — открывая дверь гостиной, обитую расписным холстом, но это с энергией громкоговорителя на вокзальной платформе.
Если, дойдя до ковра, он обнаружит, что забыл письмо, которое через несколько минут должен будет с волнением прочитать, его голос снова превратится в шёпот, чтобы предупредить ближайших товарищей о своём конфузе, и он быстро бросит им:
— Ну, вот! Я забыл письмо! — а затем снова голос его зазвучит как охотничий рог: — Чёрт побери, шевалье, эта плутовка Манон прислала мне сегодня утром дерзкое послание, которое я хотел бы распечатать при вас!
Дойдя до места, он показывает или не показывает письмо в зависимости от того, смогут ли его ньюфаундлендские приятели подложить под руку клочок бумаги, который он мог бы использовать как письмо. Или, в зависимости от того, будет ли у него достаточно широкая ладонь или нет, чтобы лежащая в ней банкнота не была различима, но создавала впечатление письма.
Предположим теперь, что у него есть письмо или какой-нибудь эрзац — он ловким движением открывает его и приступает к чтению.
Если содержание письма жизнерадостное, он будет читать его быстро пронзительным голосом, почти как тирольские йодли.
Если же содержание трогательное и печальное, то это маленькое послание он будет читать слегка приглушённым грудным голосом.
Если содержание очень, очень грустное, такое, что может вызвать слёзы, режиссёр с помощью фоновой музыки поможет этому.
Потому что по причинам, которые остаются неясными, душевная боль от слов, произнесённых с нежностью во время звучания невидимой виолончели невероятна, и намного превосходит ту, если бы тот же виолончелист был бы в поле зрения или тот же актёр не говорил, а пел.
Говорят, что музыка — самый ценный из всех звуков. Это дерзкое, но верное утверждение. Действительно, почти каждый звук в мире, от шёпота до какофонии, достаётся нам бесплатно, тогда как «четвертьчасовое оркестровое исполнение» или «минута виртуоза», говорят, стоят астрономических денег.
Впрочем, «астрономический» здесь следует употреблять чисто иронически, потому что никто кроме как звёзды, не позволяет бесплатно видеть себя людям без средств или даже крыши над головой!
Что любопытно и приводит в замешательство, так это странная и изменчивая шкала, по которой в театральном мире выстраивают эти дорогостоящие звуки, именуемые музыкой.
Для певцов высота голоса играет решающую роль.
Рис. 28 Тенор
Тенор, достигающий нот фа и соль-диез, будет зарабатывать в среднем от франка семидесяти пяти до двух франков пятидесяти за ноту, чисто исполненные, одна за другой. Но если он может брать высокие ноты до и ре пятой октавы, имея хорошего импресарио, он сможет получить до четырехсот, пятисот франков.
Судя по описанию этих вокальных диапазонов, можно подумать, что высокие ноты приятнее слушать, чем низкие. Но если бы это было так, люди, у которых есть пианино, проводили бы дни, играя короткие мелодии на крайнем правом краю клавиатуры, и никого бы это не волновало. Ведь так?
Итак, причина таких цен в том, что гортани, издающие высокие ноты до-диез и ре, встречаются редко, и люди часто предпочитают редкое красивому, потому что такой выбор гораздо проще.
Если бы завтра задорого выставили на продажу вывезенную из Океании зелёную птицу с клювом буравчиком, уродливую на вид, совершенно тупую и, к тому же, не более съедобную, чем щётка для одежды, но существующую всего в пяти-шести экземплярах на всём земном шаре, покупатели дрались бы за то, чтобы приблизиться к ней.
Водитель, который по дороге извергает тысячу ругательств и не обращающий ни малейшего внимания на стадо четвероногих овечек, преграждающих ему путь, остановится на площади первой деревни и, с франком в руке, поспешит к ярмарочному бараку, где работник разрешит ему посмотреть на ужасно апатичного барана с пятью ногами за низкой оградой (обычно поддельного).
Режиссёры настолько хорошо осведомлены об этом повальном увлечении пятиногими представителями домашнего скота, что именно их зоологическими именами они цинично называют самых прославленных из нас!