— Любите ли вы мою козу?
И Феб страстно пробормотал:
— Я буду любить её так же как и вас.
Эта несчастная коза не проявляла себя кроме как блеянием за кулисами, которое каждый актёр по очереди издавал вглубь сцены, повернув туда для этого голову.
Время от времени блеяли сразу два персонажа, так что коза превратилась в небольшое стадо.
Их познания в географии были из ряда вон выходящими.
Потерпевшие кораблекрушение, приложив к глазам руки козырьком, различали берег:
— Я вижу Чандернагор.
— Нет, это Пондичерри.
Контрабандист прошептал вполголоса:
— Сегодня в полночь, в Сьерра-Неваде.
— Я буду там, — подтвердил его сообщник, как будто Сьерра-Невада была, в лучшем случае, восемь метров в длину и три метра в ширину.
Вечер прервала лотерея.
В качестве первого приза для девушки было на выбор колечко под серебро или плюшевая рамка, которую можно поставить рядом с любым предметом искусства. (Действительно, ни один полицейский устав не запрещает ставить плюшевую рамку рядом с Венерой Милосской!)
Затем патрон объявил о завтрашнем представлении:
— Наше представление будет неправдоподобным (так оно и было), поскольку эта драма трагична, впечатлительным особам лучше бы не приходить!
Костюмы у них были довольно многочисленны и полны загадок. Требовалось немалое воображение, чтобы уяснить, что они собой представляют.
Женевьева Брабантская красовалась в платье «de gommeuse» (стиль, характерный для певиц кабаре конца XIX века, характеризующийся преувеличенной эксцентричной элегантностью. — Прим. перев.), Мефистофель был в купальном костюме пожилой дамы, украшенный шнурами, якорями и рюшами (то, что у него было перо в шляпе и меч на боку, было не более невероятным чем у обычных Мефистофелей).
В «Чезаре Борджиа» неотразимый Лелио обмотал свой живот конской подпругой. Он был, и это надо признать, лицедеем от природы, местный парень, который в обычной жизни совмещал работу фонарщика и мастера по ремонту велосипедов.
Вечер с «Чезаре Борджиа», на мой взгляд, был одним из самых прекрасных. Во-первых, учитывая осень, он происходил в кафе. И потом, этот актёр во время представления распространял вокруг себя атмосферу праздника. И, наконец, в финале появились несколько статистов — это говорит само за себя.
Его Чезаре Борджиа блистал.
— Как бы сильно я ни был влюблён, — сказал он героине, — я не позволю подпиливать мне ногти!
Она была равнодушна к такому пренебрежению гигиеной, но когда острая косточка корсета Луи XV уколола её в районе затихшего живота, внимательно его оглядела.
— Я запру вас в подземелье, откуда вы больше не выйдете, — грубо настаивал он, — и вы умрёте там от голода, если не полюбите меня.
Честное создание с достоинством отвергала его, и тут появился мужчина. Это был фонарщик, загримированный под старую кассиршу, одетый трубадуром и опоясанный лошадиной подпругой. Посетители кафе аплодировали ему как своему. Он поклонился, скрестил руки и презрительно бросил Чезаре Борджиа фразу, которая до сих пор звучит у меня в ушах:
— Не нарывайся, тиранское отродье!
В этой пьесе появлялось много дам (всё та же, естественно) и лакей, который их объявлял. Считая свой текст бедным, он старался его дополнить:
— Сир (почему бы и нет, а?), — говорил он каждый раз Чезаре Борджиа,— Сир, с вами хочет поговорить очень приличная дама.
— Пусть войдёт, — усмехнулся Чезаре Борджиа, занятый сластолюбивыми помыслами.
Рис. 32 Изменник
Всё кафе содрогалось от восторга.
Но около полуночи наступило наказание. Убив фонарщика (который оказал нам любезность, умерев дважды, полагая, что его первая попытка оказалась неудачной), Чезаре Борджиа, зарезанный или отравленный я уже не знаю кем, увидел встающих перед ним призраков своих жертв.
— Ах-х! — прохрипел он агонизируя, в то время как его слабеющая рука указывала за кулисы: — Ах! Вот и ты, Альфонсо Арагонский, зять мой!
И мы увидели, как вошли трое официантов из местного кафе, со скатертью на голове, с бильярдным кием в руке, их узнаваемые ноги официантов из кафе выглядывали из-под белья. Они шли шагом процессий Праздника Тела и Крови Христовых.
Однажды вечером женщина, которая складывала деньги за билеты в сумку из саржи, сказала нам:
— Вам здесь нравится, а? Вы тут практически каждый вечер. Они ведь хорошо играют, да? Особенно второй, который играет предателей. — Она добавила: — Это мой муж.
Мы попытались сделать комплимент:
— Мы вернёмся сюда в следующем году.