Саша не могла сказать, сколько времени прошло, может минут пять, а может, и все сорок. Когда они снова оказались на свежем воздухе, солнце уже неуклонно пряталось за горизонт, превращая небо в багряно-серое месиво. Закат был столь прекрасным, сколь и зловещим. Он манил и отталкивал, как каждая частичка этого огромного пазла в отдалении от цивилизации. На душе висело тягостное чувство, и Саша была выжата как лимон. Она не спала больше суток, влила в себя полтора литра кофе, и уже плохо соображала явь это или сон.
Сон… Саша вежливо отказалась от ужина и поднялась в свою комнату. Дорога от церкви до дома прошла спокойно, и воспоминания о ней были словно в тумане. Анна шла во главе колонны и радостно бормотала какие-то скороговорки. Саша плелась в хвосте и мечтала лишь о том, чтобы поскорее лечь и отключиться ото всех странных событий сегодняшнего слишком долгого и изматывающего дня.
— Уходи оттуда! — закричала мама.
Саша хотела что-то ответить, но у неё были только глаза и уши.
— Уходи!
— Нет, она останется!!! — завизжала Анна, и её рыжие волосы вспыхнули яростным огнём. Он поглотил её перекошенное злостью лицо, и оно покрылось волдырями, а затем почернело, как головешка.
Саша проснулась. Открыв глаза, она так и не поняла, разомкнуты её веки или нет — тьма была густой и непроглядной.
«В самой тьме нет ничего страшного».
«Пока она спит».
По телу пробежал холодок. Детские страхи вернулись, и Саша с дрожью в руках натянула на себя одеяло. Было тихо. Совсем не так, как городской ночью. Ни тебе стука колёс одинокого поезда, теряющегося среди дневного гвалта и отчётливо слышного, когда всё затихает. Ни отзвуков жизнедеятельности неспящих соседей, вздумавших посмотреть телевизор или справить нужду. Ни с трудом различимого фона электронных приборов, сливающегося в паутину чуть слышного гула. Ни пресловутых «катающихся шаров», породивших много ненависти к ни в чём неповинным соседям сверху. Ни даже пения птиц из ближайшего парка. Ничего.
Полная тишина.
Темно и тихо.
Абсолютное отсутствие звука и света.
Саша поёжилась. Жуткий сон прорывался сквозь толщу сознания, чьи попытки расставить всё по полочкам терпели сокрушительное фиаско. Сон казался реальным. Он не терял своей яркости, несмотря на пробуждение. В памяти всё ещё плясали увиденные образы, чёткие и пугающие до одури. Голоса врывались в мысли, разбавляя монотонное беззвучие тишины.
— Господи, помоги мне, — пропищала Саша и зажмурилась.
Мама с самого детства учила её молиться, она говорила, это помогает. Помогает в любой ситуации, будь то счастье или горе. «От молитвы радости становится больше, а боль утихает».
Но Саша не верила. Бог не подарил ей щеночка на пять лет и не спас тётю Зою от жуткой смерти под колёсами «Запорика» какого-то забулдыги.
Но сейчас она готова была делать всё, что угодно, лишь бы выцепить крохотную толику надежды на то, что жуткое видение исчезнет, и что кромешная тьма действительно не таит в себе никакой опасности.
Саша бормотала заученные с детства слова. Они, как вызубренное в школе стихотворение, отскакивали от стучащих зубов и отвлекали мысли от ужасающих терзаний. Но страх никуда не делся.
Саша молилась о его уходе тому, в кого давно не верила и всё больше разуверивалась с каждым словом. Чувства одиночества и обиды разрастались, перекрывая страх, и образ матери снова возник перед глазами. Её губы шевелились, беззвучно произнося уже слышанное «уходи», и Саша твёрдо решила, что на утро покинет это жуткое место.
— Александра, вставайте.
Яркий свет брызнул сквозь веки, ворвавшись во тьму сна без картинок. Саша открыла глаза и, щурясь, посмотрела на дверь. В проёме стояла Елизавета Романовна и настойчиво выжидала, когда соня соизволит подняться.
— Доброе утро, — пробормотала Саша и присела на край кровати.
Домоправительница молча удалилась.
Ночные кошмары теперь были просто глупыми снами, растворившимися с наступлением нового дня. Они сбежали, испугавшись яркого света, и больше не имели былой власти.
После водных процедур Саша спустилась на первый этаж. Она заглянула в белую гостиную — никого. Заходить в зелёную совершенно не хотелось, поэтому она пошла в противоположную от первой сторону. За дверями простиралась огромная зала с длинным столом, во главе которого сидела Анна. По правую сторону от неё находились родители.
— С добрым утром, — поприветствовала присутствующих няня, и все мигом устремили на неё свои липкие взгляды и наперебой начали здороваться.