Стоило Еве закончить школу, как она улепетывала, сверкая пятками, в столицу, чтобы больше никогда не видеть никого из старых знакомых. Поступила она без особых проблем в не самый известный ВУЗ, который предоставлял общежитие. На большее Ева пока не рассчитывала — и так находилась в лучшем месте, чем ее прежняя жизнь.
На втором курсе она познакомилась с богатеньким папиком, благодаря которому вскоре перевелась в более престижный университет и жила в приличной квартире, в которую тот частенько наведывался, чтобы получить «квартплату». Ей было довольно противно скакать на его толстом волосатом животе, под которым сложно было отыскать то, на чем скакать, собственно, и полагалось. Но Ева подумала, что это все же лучше, чем субтильные пареньки из уже бывшей общаги, отличавшиеся от ее старых знакомых лишь знаниями в точных науках, а в остальном так же пропитанные алкоголем и идиотизмом под завязку.
В новом институте учились куда более привлекательные молодые люди, большинство из которых было из богатых семей, в отличие от такой же лимиты, как она, в предыдущей Альма-матер. Безусловно, Ева заглядывалась на сокурсников и тех, кто постарше. Но папик был большим собственником, поэтому попытаться завести интрижку на стороне было довольно проблематично, хотя того совершенно не смущало, что сам он был женат.
У Евы появилось много новых знакомых, но помимо общения в стенах учебного заведения, ей ничего не светило, потому что папик строго-настрого запретил заводить романы, иначе она вернется туда, откуда он ее вытащил.
Ева была вынуждена слушаться его, потому что ее совершенно не радовала перспектива подобного регресса. Но однажды она просто не смогла устоять. Слишком уж Он был хорош и горяч.
Все его звали Студентом после истории с походом в зоопарк, куда он хотел пройти бесплатно, как и положено студентам дневного отделения. Но по ошибке лаборантки в деканате в его студенческом билете оказалась не проставлена печать за текущий год. Поэтому билетерша сказала, что не пустит его без оплаты, на что он стал тыкать ей в лицо студенческим и кричать: «Я — студент! Я — студент!!!»
С тех пор прошло уже три года, а кличка прицепилась намертво, поэтому теперь он был вечным Студентом. Сейчас он учился уже на пятом курсе, возмужал и не был столь вспыльчив и бесконтролен.
Студент являлся тем редким экземпляром, который числился здесь на бюджетном, получал стипендию и снимал комнату у какой-то старухи. Это было самым обидным пунктом, ведь будь он сынком какого-нибудь банкира, Ева с легкостью могла бы бросить своего папика и сесть на шею ему, хотя и не такую толстую и прибыльную. А так она встала перед самым сложным выбором в своей жизни. И в конце концов решила, что любовь дороже денег и мирских благ.
Папик собирался увезти ее на все лето в Ниццу. Кому-то это показалось бы раем, но для Евы значило на столь долгий срок проститься с любимым. Она уже два месяца тайно встречалась с ним, запираясь в подсобках универа, что того устраивало лишь поначалу. Студент выдвинул ей ультиматум: или он, или папик. Он сказал, что едет с друзьями в деревню, и она может отправиться с ними или катить в свою Ниццу, но после этого больше не рассчитывать на него никогда.
И она выбрала первое, мгновенно лишившись всего, чем одаривал ее богатый любовник. Но она не жалела, потому что любовь, и правда, казалась дороже денег.
Деревушка в глубинке России так и веяла древностью. Кругом была куча беззубых старушек, щелкающих лысыми деснами семечки на завалинке, и босоногой ребятни, носящейся с веселыми криками по лужам после грибного дождя.
И как она могла жить иначе? Как могла продаваться этому жирному брюхатому типу?
Хотя Студента звали практически всегда исключительно по кличке, у него, как ни странно, было имя. И имя ему было Демьян. Но мало кто к нему так обращался в повседневности, за исключением моментов интимного характера.
Но Ева звала его Дёмой. Ей очень нравилось, как это звучит. Засыпая с ним в обнимку, она по нескольку раз повторяла, прижимаясь к его обнаженному телу: «Дёма, мой Дёмочка».
— Ребята, это Ева. Ева, это ребята, — Студент был безумно рад, что Ева выбрала его, плюнув на все блага, которые предоставлял ей жирный папик. Он впервые показал свою девушку друзьям, которые уже были наслышаны о ней сполна, только не знали о нюансах связанных с третьим в их любовной лодке. Впрочем, сейчас это уже не имело никакого значения, и Дёма был рад, что вокруг него собрались его самые дорогие и близкие люди.