— Какого черта ты это сделала?! — завопил Ара, оглядывая свою «малышку». — Что теперь прикажешь делать, а?!
— Но мы могли его сбить, — ревела девчушка.
— И?! Что дальше-то?! Думаешь, я не в состоянии управлять своей машиной?! Думаешь, я не вижу дорогу, дура чертова?! — Ара никак не мог успокоиться, норовя настучать сумасбродной девчонке по тыкве. — Какого хрена ты трогаешь мой руль в моей машине, когда я ее веду, а?! Отвечай, дура, а?!
— Угомонись, — посоветовал ему Петя. Он понимал, что Света вогнала их в большущую задницу, но счел, что Ара все же перегибает палку.
Машина встряла намертво. Чтобы попытаться ее выудить нужен был тягач. Но поблизости его не наблюдалось. В деревне не было больше никакого транспорта, только старый проржавевший трактор, который порос травой и вьюнами. Некогда тут простиралось поле, которое возделывали местные жители. Но со временем колхоз развалился, все стали сами по себе. Поле захирело и осталось никому ненужным, как и проржавевший трактор, поросший травой и вьюнами.
Выбора у ребят не было, и они вернулись в деревню, где узнали еще об одном убийстве, совершенном средь бела дня. Жертвой вновь стала старушка. Ее нашли в неестественной позе с задранной юбкой и спущенными панталонами. Было очевидно, что над ней надругались, но отчего она умерла, оставалось неясным.
— Сердце прихватило, как пить дать, — прошамкала ее соседка. — Ей богу, сердце…
Это было похоже на правду, потому что других вариантов не наблюдалось.
— Будем надеяться, что она умерла в оргазме, — Виталик старался не смотреть на сморщенную промежность, выставленную напоказ.
— Это слишком даже для тебя, — осудила его за подобное кощунство Маша и стукнула больно по спине.
— Хоть бы тряпочкой какой прикрыли… — Ара передернул плечами, увидев срамные места скончавшейся старушки.
— Так возьми и прикрой, — пискнула Света, находящаяся на грани истерики.
— Я ща твой хлебальник прикрою, — он злобно замахнулся на нее, все еще злясь из-за испорченного авто.
— Остынь, — вновь вмешался Петя.
— Это все Леший, — зашептала Ева на ухо Студенту. — Зря мы его дразнили… зря…
— Ты хочешь сказать, что теперь он всех трахает, потому что насмотрелся тогда на нас? — скептически хмыкнул Дёма.
— Почему бы и нет? Вполне вероятно, что он и не знал, что с женщинами делать надо. Ты его видел вообще? А тут он понял и стал всех иметь.
— Ну, ты даешь, — засмеялся тот.
— Твои предположения? — Ева нахмурилась.
Студент не нашелся, что ответить.
Света утверждала, что на дороге был тот же бородатый мужик, которого они встретили с девочками в лесу, только без своего странного черного одеяния.
— И у него там болтался аж до колен, — заверила она остальных.
— Ты там еще что-то разглядеть успела? — удивилась Маша.
— Конечно! — заржал Виталик. — Потому и бросилась на руль, чтобы не задавить такой редкий экземпляр.
— То есть, я лишился тачки из-за огромного хрена? — насупился Ара, никак не находя сил смириться со своей утратой.
Единственной надеждой на связь с внешним миром теперь была продуктовая машина, приезжающая в деревню раз в неделю. Ждать ее нужно было еще целых четыре дня. Четыре дня в деревне с трупами двух старушек, над которыми надругался какой-то извращенец, и с этим самым извращенцем, разгуливающим по округе.
— Это точно Леший, — настаивала Ева, когда все вернулись в дом, и она зашла в свою комнату вместе с Дёмой. — И мы виноваты, что он стал сексуальным маньяком.
— Не такой уж он и сексуальный, — пожал плечами Студент.
— Как ты еще можешь шутить в такой ситуации?!
— А что мне остается делать? — развел руками тот. — Я могу сесть на пол и умыться горючими слезами, хочешь? Юмор — лучшее средство от стресса. Думаешь, я не понимаю, что происходит? Я так же, как и ты, видел эти трупы, и, поверь, подобное зрелище повергло меня в ужас… но что с того? В смысле, чем я сделаю кому-то лучше, если буду паниковать и грустить?
— Мог бы хоть сделать вид, что скорбишь по бабе Клаве… она была хорошим человеком, как-никак…
— Сделать вид? — Демьян уставился на нее. — Сделать вид, что скорблю? От тебя я не ожидал такого услышать, — он явно был разочарован. — Человек либо скорбит, либо нет. А если он делает вид, что скорбит, то пусть лучше он сам и сдохнет.
— Ну… я не так выразилась… я… я… в смысле… мог бы так тщательно не скрывать, что скорбишь…
— Зачем?
— Ну… чтобы я понимала, что нахожусь рядом не с бессердечным чудовищем… — губы Евы задрожали, а из глаз покатились слезы, огромные, как горошины. — Я не имела в виду, что ты должен притворяться, — она уронила лицо в ладони.