— Это где жильцы оставались? — уточнила Лиза.
— Ага. Оставались. Ну мы подумали, что и они съехали, и решили там пошерстить, мало ли, тоже забыли чего прикольного. Зашли в первую, где жил мужик один с женой и матерью. Добрый такой дядька был, не помню, как его звали.
— Ну?
— Ну и всё там было на месте. Как будто просто кто-то дверь забыл закрыть. Мебель, одежда, мелочи всякие, — всё. Мишка, пацан один, стал нас тянуть оттуда. Типа, нефиг тут шастать, вдруг запалят, наорут, родителям нажалуются. Ну мы пойти-то пошли… а сумку жены мужика того прихватили…
— Украли? — осуждающе возмутилась Юля.
— Ну… украли, да. Да мелкие были, глупые. До сих пор стыдно. Хотя она им уже и ни к чему была. Короче, мать вся белая сидела, когда я домой вернулся. Сказала, что милиция приходила, спрашивали, не видела ли она чего, шум там не слышала. Всякое такое, в общем. Ну и, говорит, что соседей наших с четвёртого этажа убили.
— Да врёшь ты всё! — выпалил Паша.
— Проверь криминальные сводки за третье июля две тысячи пятого, — серьёзно ответил Рома.
Все переглянулись.
— Реально убили? — недоверчиво переспросил Кеша.
— Реально. Нашли трупы всех троих в той квартире. Ещё четверо в соседней. Там тоже семья неплохая была, с детишками.
— И их убили? — охнула Лиза.
— Убили. Лет по пять им было, два мальчика. Егорка и ещё как-то… не помню, второго как звали…
Паша с усталым видом прикурил от костра и недоверчиво уставился на рассказчика.
— А Светку не нашли. Стали её подозревать.
— А как убили-то хоть? — встрял Юрка.
— Там вообще история тёмная была. Двери входные были не вскрыты, будто хозяева сами впустили убийцу. И все тела были исполосованы. Но странно как-то… как будто… будто когтями огромными… это я со слов, конечно, знаю.
— Ага, — снова очнулся Паша, — а я со слов знаю, как тя ишаки дрючили.
— Да заткнись ты уже! — взвизгнула Лиза, явно проникшаяся жуткой историей про мёртвых детишек.
— Короче, нашли Светку эту в подвале. Там часто алкаши местные собирались, чтобы побухать. Домой она к себе их редко водила, ну типа из серии «не сри, где жрёшь» и всё такое.
— То есть, не она их убила? — спросил Кеша.
— Погоди ты, — махнула на него рукой Зина.
— Хм… — хмыкнул Рома и оставил вопрос без ответа. — Той ночью я всё никак не мог уснуть.
— Ещё бы, — поддакнула Лиза.
— И ближе к трём часам ночи раздался стук в дверь. Я чуть в штаны не наложил. Мигом рванул к матери, а она тоже не спит. Ну и прижались мы друг к другу, а кто-то всё тарабанит и тарабанит. И тогда, наверное, впервые в жизни я начал молиться. Мать тоже молилась. Точнее, она молилась, а я за ней повторял. Отче наш. Других молитв она и не знала, крещёной для галочки была, да и меня тоже крестили, чтобы как все был. А тут она крест схватила и держит его, как единственное спасение. И стук утих. Но мы так с матерью до утра и просидели. С рассветом покидали вещи и собрались к родственникам, чтобы у них перекантоваться, пока новое жильё не дадут. И когда запирали дверь… — Рома сглотнул. Паша было хотел опять чего-нибудь ляпнуть, но товарищ казался взаправду испуганным, так что тут уж язык не повернулся. — На двери… — он поднял руку и медленно провёл ей сверху вниз, растопырив пальцы, — были следы когтей…
Лиза поёжилась.
— Больше мы в ту квартиру ни ногой.
— Только причинным местом… — тихо зафиналил Паша, но его никто не услышал.
— Потом мать мне сказала, кто или что это могло быть… и до сих пор другой версии у меня нет…
Костёр дожирал последние угольки, и ночная стужа напомнила о том, что пора идти в дом и ложиться в тёплую кровать. Ребята затушили огонь им одним доступным способом и догнали девчонок, которые быстро скрылись за дверями Роминой фазенды. Стены сотрясал храп видевшего десятый сон Саньки, и Паша удручённо понял, что сегодня ему заснуть вряд ли удастся. По крайней мере, быстро. Ему выпало делить комнату с этим шумным соседом, хотя он предпочёл бы Юлю, которая ютилась вместе с Зиной. Лиза и Юра спали вместе, как полагается почти что семейной паре, а Кешу пришлось уложить на диване в маленькой гостиной. А он был не против — уж лучше, чем с храпящим Саньком. Рома как хозяин наслаждался собственной спальней и никого не приглашал разделить с ним ложе.
Часы назойливо тикали, отсчитывая количество храпов спящего, как младенец, Сани. Паша раздражённо смотрел в потолок, по которому гуляли смутные тени ветвей деревьев, и уже даже не надеялся уснуть. Когда его нервы окончательно сдали, он рывком выскочил из кровати и направился на улицу, чтобы выкурить сигаретку-другую.