— Не спится?
Паша вздрогнул.
Рома опустился рядом на лестницу, ведущую с крыльца, и попросил сигаретку. Паша протянул ему пачку, и Рома прикурил от его зажигалки.
— Хорошо… — протянул он.
— Да не очень.
— А что так?
— Да тебе-то ничего, а вот ляг вместе с Саньком, так и вопросов не будет.
— Он с тобой не нежен? — притворно посочувствовал Рома.
— Да пошёл ты, — Паша толкнул его в плечо.
— Ну хочешь, ляг со мной.
— Это намёк?
— Это прямое предложение, — Рома закривлялся. — Не, серьёзно. Если спать нереально, то ляг в моей комнате. Я тебе спальник дам.
— Хорошо, спасибо. Сейчас покурим и пойдём.
— Курить — здоровью вредить, — процитировал Рома старого физрука, пропахшего дешёвыми папиросами и любившего накатить перед трудовыми буднями.
— Ага. Здоровью. Кто не курит и не пьёт, тот здоровеньким помрёт.
— Да… — протянул Рома. — Помрёт…
— А ты чего сам не спишь-то?
— Да вот не спится мне что-то…
— А чего так?
— Не знаю… вчера Ленка звонила…
Паша напрягся.
— Скучаю я по ней. Только через пару месяцев вернётся. Как она там?..
— Ну… — Паша сглотнул, пытаясь понять, стоит ли ему волноваться. — Пара месяцев не так уж и много.
— Смотря для чего…
— Это да…
Они молча курили, наблюдая за обглоданной луной. Из травы доносился стрёкот кузнечиков, а где-то вдалеке ухал филин.
— И чего она говорила? — не выдержал Паша.
— Да так… ничего…
— Ничего?
— Ну… да…
— Хм… скучаешь, значит…
— Скучаю…
Рома затушил бычок и бросил его в старую консервную банку. Паша сделал последнюю затяжку и последовал его примеру.
— Ну что, пойдём?
— Пойдём.
Они поднялись с лестницы и тихо вошли в дом, чтобы не потревожить сон товарищей. Скрипучие ступени разрывали тишину ночи, приправленную Саниным храпом.
— А ты ведь так и не рассказал свою историю, — заметил Рома, подходя к спальне.
— Не рассказал, — обиженно согласился Паша.
— Извини, братан, исправлю. Но нужна реально страшная история. Ты какую хотел рассказать?
— Про бурятского психа.
— А-а эту… ну не знаю. А как насчёт другой?
— Какой?
— Про Ленку.
— Ленку?
— Ленку.
Рома открыл дверь и впустил оцепеневшего друга в комнату.
В нос ударил неприятный затхлый запах. Паша медлил.
— Заходи, чего стоишь?
В комнате было темно, лишь сквозь узкую щель между плотными шторами пробивалась тоненькая струйка призрачного света луны. Товарищи зашли внутрь, и у Паши появилось стойкое желание проветрить помещение. Оно было даже сильнее, чем страх, что его разоблачили.
— Я открою окно?
— Открывай, — позволил Рома.
Паша пересёк комнату и раздвинул шторы, потом судорожно попытался справиться с окном, но ручка не поддавалась.
— Заело что-то.
— Про Ленку, — вдруг повторил Рома.
Паша продолжал нервно дёргать ручку и не оборачивался.
— Тебя и Ленку.
Он отложил свои безрезультатные попытки и медленно повернулся, намереваясь всё объяснить.
Свет с улицы выхватывал скромное убранство комнаты и её хозяина, всё ещё стоявшего у двери. Рядом с ним был комод и два стула, дальше висело зеркало, шкаф, кресло, кровать…
Паша уставился на кровать. В ней лежал Рома. Луна освещала его запавшие глаза, приоткрытый рот, свисающие руки с порезанными венами и крыс, остервенело потрошаивших его шею и туловище. Пашка вылупился и с ужасом перевёл взгляд на существо у двери.
— Хорошо тебе с ней было? — спросило оно.
Паше хотелось закричать, но вопль застрял в пересохшем от ужаса горле.
— С моей Леной…
Пашка вжался в оконную раму, а существо наступало, меняя свой облик. Его глаза наливались мутной кровью, а по коже расползались иссиня чёрные реки. Паша тарабанил затылком в окно, не в силах отвернуться от жуткого двойника его мёртвого друга.
— Ты же хотел рассказать страшную историю?
Паша резко замотал головой. Ему уже ничего не хотелось. Ничего, кроме того, чтобы это чучело исчезло.
И тут, как по заказу, его желание исполнилось. Рома или то, что было на него похоже, испарилось, будто его и не было вовсе. Паша не мог поверить своим глазам. Он хотел было бежать, но тут за его спиной окно распахнулось, и что-то схватило его за плечи и потащило из комнаты. Он пытался ухватиться за оконную раму, но всё произошло слишком быстро. Слишком.