- Ты думаешь, это была Нефертити, - спрашивает Лена, - Тити?
- А о ком ты подумала?
Лена улыбается:
- Ты же знаешь, что мы теперь даже думаем одинаково!
- Да мысли сходятся, - говорю я, - как у...
- Рест, это совсем другой случай. Мы же знаем, кто это был!
- Да, знаем... Тина пришла вдруг... Видимо, у неё... Тина и Тити... Они, похоже, одного поля ягоды.
- Кончилось время, - говорит Лена.
Как это точно сказано - кончилось то, что оставляло надежду!
Что касается Жоры, то вполне может быть, что ему удалось спастись...
- Как?! - восклицает Юля.
- Этот вопрос нужно адресовать Богу.
И другие вопросы... На них просто некому отвечать. Мы так и остались в неведении...
- Да, и вот еще что...
Юля постояла, раздумывая, и произнесла так, как только она одна это умеет:
- Я живу, а не играю, понимаешь?..
Подумала и добавила:
- И люблю только Жору... Это - было всегда! Я не могу перестать знать, что он... Нет-нет!.. Ведь без Жоры мир станет на голову ниже.
- И у нас скоро будет сын...
Будто этот их сын мог еще как-то спасти этот смертельно больной, рассыхающийся и разваливающийся на куски, истлевающий мир.
Будто этот их сын еще мог...
Да не мог он, не мог... Мы ведь знаем, что на детях гениев отдыхает природа. На детях таких, как Жора, отдыхает Вселенная.
Так что никто уже не мог...
О, Господи, Боже мой! Как же Юля была права: «Не трогайте Иисуса!».
Воистину - не троньте!..
- И что, - спрашивает Лена, - что дальше-то?..
- Когда я спросил у Жоры об этом, он признался, что это были его самые трудные дни... «Всё будет comme il faut!» (Комильфо. Как надо, - фр.) - заключил он.
- Света, - крикнула Юля, - ещё света!..
И вот - тишина... Ничего не слышно...
Тихо так, что слышно, как шурша песчинками сквозь стеклянное устье часов смертельно сочится время...
Отведенное нам на земле...
Больше ничего не слышно...
Но нельзя, в самом деле же, жить без всякой надежды!
- Знаешь, - шепчет мне Лена, - а я выхожу замуж...
Больше ничего не слышно...
- Знаешь, - говорит Лена, - мне кажется, если бы сейчас вдруг грянул гром...
Конечно, случается и так, что из-под ног уходит земля. Да мало ли какие потрясения нас ждут впереди!
Тем временем жизнь продолжается.
Мы заблудились...
Уже вечер, нет смысла пытаться укрыться от проливного дождя - промокли до ниточки! Жаль, что нельзя снять одежду и бежать совершенно голым, жаль, что нет рядом моря - мы любили купаться голышом!
Птиц тоже не слышно.
Такой встречный ветер! Кажется, пришёл новый потоп. Кажется, всемирный!..
Прошло уже часа два, а мы всё бежим и бежим... Приходится то и дело сверять свой путь компасом...
- У меня уже нет сил, - говорит Лена, едва держась на ногах.
Наконец, асфальт!.. Деревья, домики...
Теперь мы уверены, что через полчаса будем дома. Эта уверенность придает Лене сил. Я уже едва за ней поспеваю...
- Так она таки к вам явилась? - спрашивает Лена, когда часы отбарабанили полночь.
Я понимал, что она спросила это просто так, чтобы уйти от темы замужества.
Время ждать холодов и считать цыплят.
Осень стелет под ноги шуршащий полог.
Проседь листьев, отчаянный листопад,
Теплый вермут и вечер, как сон, недолог.
Дождь перестал, гром так и не грянул. Лена уснула, не дождавшись ответа.
И только к вечеру следующего дня я продолжал:
- ... и ей пришлось взять на себя...
Ей пришлось? Кто же мог её вынудить?
- Никто! Тину нельзя вынудить или заставить, - сказал я, - она не терпит узды.
Да, да, да-да-да, у нас мало времени! Это я уже понимал - надо спешить. Теперь вся наша жизнь была подчинена спешке: бежать, бежать и ещё раз бежать?.. Куда?! Да куда глаза глядят! Бежать хоть куда-нибудь, где можно будет спрятаться от всего этого...
И от себя...
(От себя не убежишь).
Бежать...
- Значит, - Тинара?! Тинико!
Спасаться...
Она молча смотрела на меня как на полоумного.
И я в этот миг был похож на него...
Я им был...
Это и был настоящий Хаос! Абсолютный Апокалипсис! Армагеддон! Рухнула-таки, рухнула наша Пирамида, наша Вавилонская башня!..
Глазницы Пустые, Забытые Странные Знаки
Пируют Вороны, Дичают И Воют Собаки...
Лихие Качели Качают Лохмотья Разлуки
Мир Вздрогнул И Рухнул ...
И Ветви - Воздетые Руки...