— Как удачно.
— Что ты имеешь в виду? — смотрю на него, сдвинув брови в мыслительном процессе.
— Натурой рассчитаешься.
— Что?! Я хочу выйти…
— Ника, Ника, — смеется, выстреливая окурком в открытое окно. — Научись спокойнее реагировать на шутки. Если я захочу тебя трахнуть, то…
Он замолкает и, поглядывая в зеркала, паркуется у ресторана с красочной вывеской “Корчма”.
Недосказанность меня нервирует. Жду продолжения фразы, но Лазарев будто забыл, о чем говорил.
— То? — напоминаю и прикусываю язык.
Ну какая же я дура… Зачем вообще об этом говорю? Можно подумать, он мне сейчас все варианты разложит, а я законспектирую, чтобы не упустить ни одного.
Заглушив мотор, Богдан поворачивается ко мне и смотрит внимательно бездонными глазами. Протягивает руку и снова касается моей щеки. Холодный взгляд теплеет, вытесняя серость голубыми оттенками, зрачок медленно расширяется. Я же превращаюсь в антилопу перед гепардом.
— То я трахну, Ника.
Отвечает будничным тоном, словно в этом нет ничего необычного. Закономерный и вполне нормальный ход вещей.
“Просто я тебя трахну, Ника. Не кипишуй, не волнуйся. Это, как сдать зачет, написать доклад или сходить за хлебом. Как комарик укусит и все. Совершенно нечего бояться”.
— Но ты же… не будешь этого делать? — выдыхаю с надеждой.
— Нет. Пойдем.
Кивает на вход в заведение, рядом с которым стоит веселый мужичок с длинным чубом на лысой голове, в ярко-синих шароварах, белой рубахе и красном кушаке.
Мне страшно представить цены в этом месте. Ресторан достаточно атмосферный и красочный. За винтажными стеклами виднеются массивные столы и стулья. В летнем варианте установлены такие же. Много колоритных деталей декора и необычных вещей, напоминающих о прошлом.
— Богдан, я не уверена, что…
— Ника, еще одно слово про деньги и увидишь меня в гневе, — злится Лазарев. — Представь, что я твой друг.
— А ты… друг? — замираю, глядя на него.
— Время покажет, — подмигивает и снова кивает на ресторан. — Пойдем. Уверен, твое настроение значительно улучшится.
Выходим из автомобиля и попадаем в радушную улыбку встречающего гостей сотрудника. Проводив нас за столик в беседке, он кладет перед нами красочные буклеты меню и удаляется.
Чувствую себя не в своей тарелке. Если с Вилкой я могу говорить прямо, то с Лазаревым иначе. Страшно выглядеть неправильно, сказать глупость, показаться наглой и навязчивой. С ним все на пределе, запутанно и неоднозначно. И почему он так на меня действует… я не знаю.
— Богдан, — уткнувшись в фотографию безупречно слепленных вареников, приправленных ложкой густой сметаны, перебираю пальцы под столом. — Зачем ты… делаешь это?
Глава 11
Глава 12
Вероника
Как только Богдан привозит меня в универ, все идет кубарем. На занятиях ни о чем не думаю, кроме Лазарева. Смакую по памяти его сильные руки, увитые широкими венами, едва заметные улыбки, внимательные взгляды, голос… Особенно его дьявольски-глубокий с хрипотцой голос, от которого у меня внутренности переворачиваются и бегают мурашки от ушей до копчика.
Под монотонный гул студентов в аудитории смотрю в окно, сидя за пятой партой первого ряда, и покусываю колпачок ручки. Стройными шеренгами в голове маршируют фантазии, где я девушка Лазарева. Самые волнительные картинки до жара на щеках, стыдливо гоню. Оставляю самые невинные и ванильные: мы гуляем, смеемся, кружимся под снегопадом, ловя снежинки ртом, а еще он катает меня на качелях… Подобное не про Богдана, конечно же, но кто узнает-то? А вот под тем раскидистым деревом, он встает на одно колено и, протянув руку, говорит:
— Кузьмина! Оглохла?!
Хмурюсь в недоумении. Образ принца меркнет, а смех в аудитории приводит в чувство.
Стыдоба какая… Надеюсь, я ничего не сболтнула вслух.
— Что? — озираюсь по сторонам.
Обняв одной рукой косяк, а другую уперев в бок, в дверях стоит мой непосредственный начальник, Надежда Евгеньевна, заведующая хозяйственной частью в вузе.
— Проснулась? — чеканит, глядя мне в глаза. — Вижу, что сознание вернулось. Иди на второй этаж. В аудитории 22-03 кому-то плохо стало, надо убрать. Рима не может, у нее сын заболел.
— Фу-у-у… — тянут со всех сторон.
— Кошмар!
— Сейчас тут придется за всеми убирать…