— Можно я сегодня тут побуду? — смотрю с мольбой.
— На улице? — выпучивает глаза.
Киваю, вытирая нос.
— Вот что… Пойдем в помещение, ладно? Ночи уже прохладные. А завтра будет день – будет пища.
Подхватив сумку, Николай Николаевич уверенно шагает к парадному входу в вуз, а я семеню следом. Моей благодарности нет предела. За то, что не настаивает с расспросами, не лезет в душу и не бросил на скамейке.
Сплю на лавке в хозяйственной комнате, подложив под голову свернутый халат-униформу и укрывшись маминым платком.
Так даже спокойнее. Едва уловимый родной запах убаюкивает и дарит тепло. Остался ли он на ее вещи или воспроизвожу его по памяти? Хочется думать, что хотя бы это у меня осталось. Дышу носом, подтягивая края к лицу и оголяя ноги, но это ничего… Мне уже не холодно и не так больно. Потому что тоска по маме перекрывает все остальное.
Утром, до прихода сотрудников и студентов, привожу себя в порядок. Вчерашнюю истерику выдают только опухшие глаза.
Первой парой история. В аудитории занимаю свое место за пятой партой. Ловлю на себе множество укоризненных взглядов. Сокурсники демонстративно не садятся со мной, оставляя ряд со мной свободным. Это неожиданно ранит. Сильно.
Изгой — вот кто я теперь.
Ни на кого не смотрю. Опустив голову, рисую на полях угловатые узоры, петли, узлы и отрывистые линии, проговаривая про себя слова тети Наташи:
“ Что бы ни случилось — не возвращайся”.
И я выдержу все. Не сдамся. Не позволю обстоятельствам лишить меня будущего. Если надо — извинюсь. И пусть Катя подавится своим превосходством.
Я сильная. Я справлюсь.
Справлюсь…
— Привет, — поднимаю голову, и сердце замирает в напряжении.
Глава 15
Вероника
Поправив очки Вилка садится рядом и смотрит на проектор у кафедры. Она молчит, и я ничего не говорю.
Да и что сказать?
Прячу руки под столом, перебирая ледяные пальцы. На плечи давит действительность и отчужденность. А хочется простого человеческого тепла. Понимания, доверия и… поддерживающей улыбки.
— Всю ночь не спала, — пихает меня плечом. — Ты где перекантовалась?
— В хозблоке, — грустно усмехаюсь, рвано втянув воздух.
— Слушай, что бы там ни произошло, ты не обязана уходить. Место в общаге твое. Катька комнату не выкупила.
У меня была мизерная надежда, что Виола передумала и верит мне, но это не так. Снова замолкаем. И ей, и мне… некомфортно, неуютно. Возникшая раньше духовная близость испаряется с каждым вдохом, и это печалит сильнее всего.
А я бы безоговорочно поверила, потому что чувствую ее сердцем.
— Мне готовиться надо, — раскрываю тетрадь с конспектом и никак не могу сложить буквы в слова от напряжения.
— Ника, скажи честно, ты брала этот чертов кулон с цепочкой?
— Нет, — болезненно морщусь.
— Но откуда он у тебя?
— Я его нашла, когда убирала аудитории. Говорила же. Обычно утром я относила все в деканат, но… Сначала Барановская в туалете наехала, потом Богдан увез, и как эпик — окатили грязной водой. Я забыла про вещи. Вот и все.
— Прости, что сомневалась, — касается моей ладони, но я убираю руку с парты обратно на колени. — Когда мне было одиннадцать, я дружила с девочкой, что жила через три дома от нас. Ходила к ней в гости, а она ко мне. В один из дней у мамы пропало кольцо, которое ей подарил папа на годовщину свадьбы. Подозрения пали на мою подругу. Я спросила, но она заверила, что не брала. Поверила. В итоге родители решили, что это сделала я и наказали. А через неделю моя подружка, прибившись к другой девочке, рассказала какая я дура. И это она взяла то злополучное кольцо.
— Понимаю, — отворачиваюсь к окну.
Несложно провести параллели, но обида все равно не отпускает. Порядочность и честность — это все, что у меня осталось. Мама всегда говорила, что лишь хорошие люди достигают чего-то в жизни. Это было тем самым костылем, что помогал мне делать сложные шаги вперед. Даже когда было очень трудно и больно, я ни разу не поступила плохо по отношению к другим людям. А теперь, оклеветав, у меня пытаются забрать и это.
Ну уж нет. И доказывать я никому ничего не буду. Время рассудит.
— Слушай, моя соседка приедет нескоро. У нее академ на год. Хочешь, можешь пожить у меня?
Щедрое предложение. Ясно же, что Вилка старается исправить ситуацию.