— Спасибо, Виол. Но… может, позже.
Забыть и отпустить — лучший выход, но мне надо пережить все самой, прежде чем снова стать собой и не обижать подругу недоверием, ожиданием предательства.
— Ерунду не городи, Ник. Жить будешь в универе? Бред. Узнают — и скандал обеспечен.
— Мне не привыкать, — хмыкаю, косясь на одногруппников, сторонящихся меня.
— Кузьмина…
— Виол, дай мне время, ладно? — не позволяю договорить.
— Давай хоть погулять сходим? — глядит виновато-просительно.
— В другой день… Я найду тебя, хорошо?
— Буду скучать, Ника.
Вымученно улыбаюсь и киваю.
У всего есть свои плюсы. У меня теперь работа, учеба и жилье в одном месте. Душ принимаю в женской раздевалке спортзала. Ем в столовой, благо она на втором этаже и охранники меня не палят. Последний обход они делают часов в одиннадцать вечера, а потом не вылезают из своей будки у входа.
После занятий занимаюсь в библиотеке, затем иду за продуктами в магазинчик в соседнем доме. В вуз возвращаюсь под видом уборки, которую делаю очень-очень медленно. К моменту окончания все уже уходят по домам и я спокойно ночую на лавке.
И все же, выспаться нормально не получается, как и выстирать и высушить вещи. Приходится разглаживать одежду на батарее и постоянно переворачивать. Если пересыхает, то совсем ужасно выглядит.
Неделю хожу одиночкой, избегая Виолу и всех остальных. На обидные выпады не обращаю внимание. Пусть потешаются, если им от этого живется лучше. От меня не убудет. На любые притворные сочувствия не реагирую. Дома тоже были такие люди, кто без мыла в попу влезть пытается. Чем тебе хуже, тем им лучше и сплетни душещипательнее.
Когда папа зимой пропал и мы остались с мамой вдвоем, соседка каждый день приходила и причитала. Под видом доброй подруги выпытывала у нас подробности жизни, а потом рассказывала всей округе. Но это не страшно. Нам нечего было скрывать. Хуже, что мама не могла пережить потерю и каждый день тонула в надежде и ждала-ждала-ждала, что дверь откроется и он вернется. Девять лет вздрагивала от каждого стука. Ситуация не изменилась и после того, как в лесу нашли куртку, похожую на ту, в которой отец ушел из дома.
— Свали с дороги.
Сокурсник из параллельной группы грубо толкает меня в спину. Выползаю из мрачных мыслей. Проверяю еще раз расписание и делаю пометки с номерами аудиторий.
— Богда-а-ан, ну, возьми меня с собой, — раздается справа, и я сразу поворачиваюсь на звук.
На подоконнике сидит Лазарев, а между ног к нему жмется симпатичная светловолосая девушка. На вид третий-четвертый курс. Сталкиваемся с парнем взглядами. Меня пришивают статические импульсы. Вены превращаются в высоковольтные провода, гудящие от волнения, с которых взлетают бабочки, беспокойно кружа в животе.
Он мне нравится… И это ужасно. Вздыхать по самому неподходящему молодому человеку — пятибалльная отметка моей неудачливости.
За неделю Богдан ни разу ко мне не приблизился, да и я не горела желанием столкнуться с ним на фоне сплетен. Боялась, что осудит как другие. Смотрела издалека, изучала, но выдерживая дистанцию.
Вечерами часто мечтаю. В фантазиях он улыбается мне, бережно поддерживает за спину меня, открывает дверь своей машины для меня. В реальности же все это Лазарев направляет на других девушек.
Спрыгнув с подоконника, старшекурсник что-то шепчет на ухо подружке и она, покраснев, уходит. Тяжело сглатываю и отворачиваюсь к стенду, забыв, зачем сюда пришла. Краем глаза вижу двигающийся в мою сторону силуэт, и мощная подавляющая энергетика буквально прибивает к полу.
— Ника…
Глубокий, бархатный голос за спиной запускает табун мурашек от шеи до трясущихся коленей. Особенно сильные пробегают по голове и завязываются узлом на темечке, куда попадает теплый воздух дыхания Лазарева.
— Привет, — стою, пялясь в доску перед собой.
— Как жизнь половая? — усмехается, склоняясь к уху.
Опять шутит? Или задеть пытается?
— Мне надо идти, — ничего умнее придумать не получается.
— Иди.
— Рада была поболтать, — и стою.
Какого черта я не ухожу?! Беги, Ника! Давай же… Не иначе, недельное одиночество совсем мозг расплавило.
— Серьезно? Может, кофе выпьем?
— Спасибо, но у меня нет времени.
Да-да, ври дальше, Ника. Еще пару месяцев и обретешь стойкий навык.
— Чем занята? Работу сменила?
Разворачиваюсь в желании посмотреть на него вблизи, пока есть возможность. Сжимаю кулаки, опустив руки вдоль туловища. Держу изо всех сил душевные метания и беспокойное сердце, прыгающее мячиком в груди.