— Не мог бы. Это все?
Как она меня достала. Среди многообразия телок в вузе Лизку я не трахал и правильно сделал. Она вообще меня не вставляет. Вся фальшивая, наигранная, а эти ее вечные сталкеры, про которых рассказывает — звучат как анекдот. Раз пятый уже несет подобную ахинею.
— Тебе же нетрудно, Богдан, — скулит в трубку. — Пожалуйста…
А сейчас она бросит намек, что готова раздвинуть передо мной любые места в благодарность.
Раз… два…
— Моя благодарность не будет знать границ, Лазарь. Все, что пожелаешь.
П-ха!
— Желаю, чтобы ты мой телефон потеряла. Организуешь? — шагаю по вестибюлю на второй этаж, поздоровавшись с охранником.
— Опять твои шутки, — м-да уж… Надо как-то ее отвадить, блять. Надоела. — А в этом году будет твоя вечеринка, м?
— Ты узнаешь первая. Пока.
Отключаюсь, убирая мобилу в карман. Про вписку не соврал, надо же парням кого-то шпилить, а я — пас.
Целенаправленно иду к аудитории 22-04, где сохла кофта Кузьминой. Едва появляюсь в поле зрения Ники, краснеет. Смешная такая. Сидит за партой перед раскрытой книгой, как мышь перед зерном.
— Закончила?
— Да… — она явно не ожидала меня увидеть, что бесит.
— Вещи тащи и поехали.
Стою, привалившись плечом к дверному косяку.
Опустив ноги со стула, Ника всовывает ступни в старые кроссовки. Поправляет волосы, заправив с правой стороны за ухо.
— Зачем вещи? Мы же кофе выпить собрались? — во взгляде озадаченность и непонимание.
— Нет. Ты переезжаешь. Ко мне.
— С какой стати? Нет, — съеживается, ковыряя уголок учебника.
Что там? История?
— Я не спрашивал. Резче давай. Мне еще на тренировку надо успеть, — как бы между прочим добавляю: — Подскажу темы, выбрав которые станешь любимицей Сошниковой.
Все в универе знают, что историчка злоебучая. Сдать у нее зачет или экзамен с первых двух попыток — нереально. Однако, есть ключик к ее зачерствевшему либидо — эпоха Гражданской войны. Не помню, кто рассказал, что один из ее предков, в ту самую пору отличился в боях. Амбициозность часто делает людей высокомерными и Сошникова не исключение.
— Правда? — глаза Ники загораются интересом, но тут же вырисовывается сомнение. — С чего бы тебе мне помогать? Богдан, у меня есть свое место. То, что ты услышал сегодня… недоразумение. Я живу в об… — перебиваю, пока не завралась вконец.
— Кататься по ушам будешь подружкам. Ника, не зли, а?
— А не пугает, что я воровка? — с обидой в голосе, будто это я виноват.
— Смелым покоряются моря. Время не тяни, жрать хочу.
— Но, зачем мне к тебе?
— Красивый жест. Вместо воскресного похода в храм — помогаю делами убогим.
— Сам ты… убогий, — смешно дуется насупившись. — Хочешь отомстить?
— За что? — удивила, нечего сказать.
— Я отказалась с тобой общаться.
— И? — не вкуриваю логику.
— Позовешь, а потом прогонишь, — пожимает плечами. — Или увезешь куда-нибудь и бросишь.
— У тебя богатая фантазия, — гляжу на часы. — Еще минута и поедешь без барахла и книг.
— Я серьезно, Богдан. Спасибо, но…
Она боится меня, что ли?
— Никаких “но”, — делаю к ней несколько шагов.
Подскочив с места, захлопывает книгу и прижимает к груди.
— Ладно, я за вещами…
Уходит и пропадает. Нет и нет. Достала! Минут двадцать туплю в коридоре, вскипая от злости.
Может свалить? Не хочет — флаг в руки. Я еще шлюх не уговаривал переночевать с комфортом. Дура совсем не понимает, что ее попрут из вуза, если продолжит бомжевать.
Действую иррационально для себя: иду за ней. Кое-как нахожу гребаный хозблок, потому что никогда там не был. Нахера бы он мне сдался! С ноги открываю дверь, раздувая ноздри, и торможу у входа.
В плохо освещенной каморке, похожей на спортивную раздевалку, Ника сидит на скамейке, прижимая волосатую тряпку к груди. Плечи опущены и взгляд как у кота в “Шреке”. У шкафчика сбоку стоит потертая сумка с вещами.
Молча забираю поклажу и хватаю Нику за руку, быстро шагая на парковку. Не истерит и не дергается, уже что-то для начала.
Глава 19
Вероника
Испытывая жуткую неловкость, переминаюсь у порога с ноги на ногу. До сих пор не понимаю, как я согласилась. Хотя о чем это я? Лазарев мне не оставил выбора.
— Проходи, не создавай пробку, — подталкивает меня в спину.
Разуваюсь и, прижимая к животу сумку, делаю пару шагов вперед. Такое чувство, что попадаю в другую реальность. Необъятный пентхаус со всеми оттенками какао и бежи, с вкраплениями серого в декоре. В гостиной полукруглый диван с широкими подушками, напротив квадратные кресла, посередине три круглых светлых стола из камня разной величины. В стороне изогнутый лежак на грубых коротких ножках. У окна, рядом с лестницей, возле колонны молочного цвета, непонятная серая каменная глыба с меня ростом. Сложно сказать, что она олицетворяет. Но больше всего меня поражает высота окон. Метров десять. Невероятно.