— Спальни на втором этаже. На первом столовая-кухня, кабинет, гостевая комната и санузлы, — встает за моей спиной Богдан. — Сумку давай. Обещаю не красть трусы.
— Я не…
— Сорри, неудачно пошутил. Пойдем, покажу твою комнату.
На втором этаже Лазарев толкает белую дверь, пропуская меня вперед. Застываю у порога, осматривая помещение.
Широкая кровать с высокой серебряной спинкой, по бокам над прикроватными тумбочками — ниши со стеклянными полками, где красуются разные фигурки, декоративные тарелки, рамки с фото животных и… будильник. Большой в цвет изголовья кровати. На постели яркое пятно из одеяла и накидки фиолетового оттенка и несколько декоративных подушек в тон. Сверху панель со светильниками, свисающими хрустальными каплями. На окнах тяжелые коричневые шторы, стянутые по бокам, привычный тюль заменен на легкие тонкие нити кремового цвета. Фигурная тумбочка с зеркалом, как в мультике про Бель. По одной из стен встроенный зеркальный шкаф с подсветкой, а на другой стороне едва заметная дверь в тон бежевым стенам со скрытым механизмом крепления.
— Порядок? Или посмотришь другие варианты? На выбор есть еще три, — на полном серьезе спрашивает Богдан.
Пребываю в шоке. Он издевается? Я такие хоромы ни разу в жизни не видела.
— Тут красиво. Очень, — улыбаюсь.
— Круть. За той дверью — ванная, в полном твоем распоряжении. Размещайся и спускайся. Закажем что-нибудь. Я дома не ем, чаще в клубах и ресторанах.
— Ой, я не голодна.
От нервозности реально аппетита нет.
— Как это должно утолить мой голод? — наклоняется ко мне, пленив взглядом ледяных омутов, посылая теплое дыхание на щеки.
— А-а-а, точно… Да. Не подумала.
Сейчас бы облизнуть пересохшие губы, но мне дернуться страшно.
— Не удивлен, — отходит и бросает сумку около кровати.
— Что это значит?
Уверена, что он меня подкалывает. И мне важно понять, с какой целью: обидеть или просто его очередной своеобразный юмор. Уж лучше ночевать в универе, чем оказаться боксерской грушей для хренового настроения. А, может, я ищу повод быть к нему ближе.
— Такой как ты не надо напрягать голову, только рот, — хмыкает и шагает к двери.
— В смысле… я много говорю? — не отстаю от хозяина квартиры.
— Серьезно? — оглядывается на меня. — Ну, ладно. Пусть будет так. Любишь русскую кухню?
Пока он копается в телефоне, я пытаюсь осознать происходящее.
Я. Дома. У Лазарева!
Я дура?
Лучше бы с Вилкой помирилась…
Меня Богдан в одинаковой степени доводит до паники и поднимает над облаками. От его близости в груди трепещет, и нервы закручиваются до предела. Он не похож на других парней. Слишком самоуверен, где-то даже циничен и надменен, но при этом умеет быть участливым и сострадающим. Он же из-за этого забрал меня? Пожалел?
Или…
— Я не буду с тобой… — выпаливаю, но запинаюсь на последнем слове, ютясь на краю дивана и обняв себя за плечи.
— Есть? — насмешливо вскидывает бровь. — Можешь забрать в комнату.
— Я не про еду.
Убирает мобильный в сторону и пристально смотрит на меня, облокотившись на колени.
— И про что же?
— Ты понял, — опускаю глаза, рассматривая тонкий ковер под ногами.
— Ника, я не экстрасенс, — вздергивает правый уголок рта.
— Спать… — бурчу себе под нос.
— Что-что? — он почти смеется, и это злит.
— Заказывай еду, — с умным видом небрежно машу рукой на сотик, осмелев от стыда в край. — Я буду суп… И хлеб с сыром.
Запрокинув голову, Богдан смеется в голос. Делает это так заливисто, что у меня зудит в руках желание подойти и огреть его чем-нибудь.
Курьер приезжает быстро, я успеваю только переодеться и посидеть минут десять с потерянным видом на кровати.
Пока сервируем стол на кухне, постоянно сталкиваемся друг с другом. На каждое мое неловкое: “Извини”, Лазарев отмахивается со словом: “Забей”. Выгрузив всю еду из контейнеров и разложив по тарелкам, смотрю недоверчиво... то на стол, то на Богдана.
Куда так много? Он это все съест?!
Пять различных салатов, название которых не выговорю. Мясо: в котлетах, в гуляше и на гриле. Рыба: в сливочном соусе, стейком, балык. Из гарниров: картошка, рис, овощи. И все это, не считая напитков, семи разновидностей хлеба и десертов: панакота, трайфл “Тирамису” и кусочка сырного торта.