— Что? — закатывает глаза Лазарев, и это не вяжется с его внешностью.
— Много так, — пожимаю плечами.
— Я не знал, что ты любишь. Вот и использовал подсказки ресторанного меню. Взял почти все.
— М-м-м, — поджимаю губы, чтобы не рассмеяться.
— Заржешь, и одна будешь все это есть, ферштейн? — чешет кончиком языка клык прищурившись.
— Никакого смеха, Богдан, — втягиваю в себя щеки, глаза слезятся от смешинки. — Одна я не справлюсь.
— Я злопамятный, Ника, — вздыхает, садясь за стол.
— Учту.
Пока едим, больше молчим, но иногда он задает мне вопросы о доме, родителях, учебе. Чтобы не врать — отвечаю односложно, всем видом показывая, за какую черту переходить не стоит. Как только ужин заканчивается, Лазарев отправляет меня наверх, а спустя час зовет вниз, пробасив мое имя из коридора.
Стою в проеме между прихожей и гостиной.
— Ника, я сваливаю на неопределенное время. Дверь никому не открывай. Телефоном пользуйся, но на звонки не отвечай, — глядя в зеркало, зачесывает пальцами волосы назад.
Разоделся: весь в черном, цепь поблескивает в вырезе расстегнутой на три верхних пуговицы рубашки. Отчетливый запах парфюма пробирает до мозга. Дышу им как одержимая, испытывая желание прижаться к Богдану, и впитать свежие нотки в себя.
— Где твой сотик? — поправляет часы на запястье, глядя на меня в отражение.
— В комнате.
— Тащи. Запишешь мой номер.
— Зачем?
— Ника, — давит голосом.
Молча ухожу на второй этаж и возвращаюсь с кнопочным, — как говорит Вилка, — смартозавром.
— Это что? — забирает у меня мобильный и вертит в руках.
— Дай, — вырываю у него телефон, чувствуя, как печет щеки. — Диктуй номер.
Пока я вбиваю цифры, Богдан подходит и встает рядом по правую руку, касаясь моего плеча торсом. Наблюдает. Как ни пытаюсь выровнять дыхание, но оно все равно сбивается. Сердце стучит о ребра и остается надеяться, что Лазарев канонады не слышит.
— Этот кошмар мне будет сниться ночами, — подкалывает очередной раз.
— А мне нравится, — зажимаю гаджет в ладони и убираю за спину.
С вызовом вскидываю голову и падаю как Алиса в кроличью нору, попав во взгляд Богдана. Время замедляется, очертания вокруг смазываются до размытых подтеков, воздух трещит, как поленья в костре. Дух захватывает, вынуждая делать глубокий вдох ртом.
— Отомри, — проводит раскрытой ладонью перед моим лицом, прерывая зрительный контакт. — Порядок?
— Задумалась… — прокашливаюсь и делаю шаг от него, пряча глаза. — Скоро зачет, а я… Вот ломаю голову, Каримов валит или можно не зубрить сутками…
Че я несу?!
— Интересные мысли. Не подозревал, что ассоциируюсь с лысым стариком карликового роста.
Мог бы и промолчать…
— Ну вот так… — развожу руки в стороны, отыгрывая партию идиотки до конца.
— Понял, — обувается, помогая себе ложкой для обуви. — Он отличный дядька. Не валит. Все. Ушел.
В квартире царит тишина. Прячусь в своей комнате и в свете ночника она кажется уютнее и теплее, будто согретая деревенской дровяной печкой. Сидя на полу возле койки, читаю лекции, намечаю следующие темы, просматриваю конспекты Зои. Останавливаюсь на двух, по которым сделаю доклад.
Время давно за полночь, а Богдан еще не вернулся. Не сказать, что жду его, но с ним спокойнее на новом месте, хоть и стесняюсь. Откинувшись затылком на матрас, думаю о превратностях судьбы. Разве не странно, что, уехав из своего дома, я оказалась здесь?
Закрываю глаза и позволяю себе погрузиться в приятные ощущения душевного спокойствия.
Глава 20
Богдан
— Ты уверен, что среди верхушки завода нет никого достойного? — в пятый раз спрашивает Эльдар, заглядывая в откровенное декольте рядом сидящей подружки.
Мы уже два часа перетираем покупку объекта, потягивая алкоголь в клубе. Громкая музыка иногда сбивает, но это даже плюс. Нашлось десять минут для знакомства с четырьмя телками. Рыжую сразу столбит Дар. Метиску и блонди щупает Потап. Около меня трется красотка с буферами пятого размера, остальное не замечаю. Я не любитель пышных форм, но члену срать, в чей рот нырять.
— Все, с кем мы общались, прикормлены леваком. Если один раз получили шальные деньги, то за зарплату горбатиться уже не будут. Неинтересно. А они, Дар, годами жрали. Думаешь, кто-то из них будет жопу рвать ради нас или процветания завода? Хуй там. — Объясняю очевидные вещи.