— Хочешь — вали хоть на трамвае. Я на машине.
— Богдан, — понижает голос и трогает меня за руку.
Врезаемся взглядами: я — мутным, гашеным, а она — светлым, наивным. Еле держусь, цепляясь за последние адекватные искры разума, чтобы не наброситься на нее. В груди что-то переворачивается и щемит, напоминая тоску или чрезмерное ликование. Реальный хаос, безумная стихия и невероятное тепло.
— Не садись за руль. Пожалуйста, — делает опасный шаг ко мне.
Вдыхаю ее чистый запах. Сегодня это скошенная трава. Шумно втягиваю ноздрями воздух.
Ведет. Меня, сука, ведет. Она как запретный плод, который хочешь сильнее всего. А я хочу Нику с первой встречи. Ничего романтичного, обычный лютый голод тела. Может, потому и выбрал ее, как самое сложное испытание на прочность?
— Собирайся. Я душ приму и спущусь, — прокашливаюсь, делая несколько шагов в сторону своей спальни. — Покатаемся на автобусе. Так и быть.
Расплываясь в улыбке, Ника подпрыгивает от радости на месте. Подогнутый край полотенца опасно расправляется.
— О-ой, мамочки! — пискнув хватается за него и скрывается в комнате.
Смешная.
Принимаю контрастный душ, надеваю черные джинсы, белую футболку и серый пиджак, на котором рукава подтягиваю до локтей. В кожаную сумку складываю ключи, портмоне, жвачку, презики, подаренный отцом “Паркер” и пару одноразовых салфеток.
К моменту моего появления внизу Ника уже ждет меня у входной двери, привалившись спиной к стенке.
Цепляю на нос солнцезащитные очки, поднимаю шевелюру пальцами с боков кверху и обуваюсь.
— А кофе? — Ника сдвигается чуть дальше, чтобы не мешать моим размашистым движениям.
— В универе выпью. Готова?
Кивает с улыбкой.
— Ну, тогда веди, дочь Сусанина.
Я последний раз на общественном транспорте ездил “никогда”. Понятия не имею, на какой гармошке нам добираться. Пока спускаемся в лифте, лезу в мобилу и набираю Яндекс-карты. Изучаю вопрос.
— Нам сейчас на пятьсот двенадцатом до Проспекта, а там на сто третьем до конечной, — проговаривает Ника, ища у меня понимания.
— С чего ты взяла? Погуглила? Твой инопланетный гаджет поддерживает инет?
— Нет, — не удивила, что тут скажешь. — Театр недалеко. Когда мы с Виолой гуляли, то…
— Театр в трех кварталах, — перебиваю ее, продолжая изучать маршрут.
— Это же близко. Дойдем, — крутит головой, рассматривая кабинку.
— Ты озверина приняла, Ник? Сейчас такси закажем и нормально доедем, — принимаю единственно-правильное решение.
— Как хочешь, — опускает голову, перекручивая в руках ремешок сумки.
Заказав тачку, потягиваюсь у подъезда, разминая шею, а Ника взглянув на меня мельком, бросает:
— Увидимся в университете, — махнув рукой, подбирается вся и шагает к арке дома.
Догоняю и ловлю за плечо разворачивая.
Какого хрена она творит?
— Че за дела? — легкая злость растекается по венам. — Кончай цену набивать. Сейчас машина приедет.
— Я на автобусе, Богдан. У меня нет таких денег, чтобы на такси кататься, — разеваю рот, чтобы вправить ей мозг, а она перебивает, снижая громкость, и встав на носочки, толкается об меня грудью как быковатый гопник. — Мне неудобно, ясно? Ты и так позволил переночевать у тебя… Я благодарна, но… Я лучше на автобусе.
Мы опять слишком близко. В свете дня она очень маленькая, едва макушкой мне до подбородка достает.
— Что значит “переночевать”? — этот вопрос меня сейчас волнует больше всего.
Задрав голову, смотрит на меня своими нереальными глазищами. Хлопает изогнутыми ресницами и кусает край губы.
— Ну… ты меня выручил. Сегодня я попробую... в общагу.
— А ты хочешь?
— Не ночевать же в вузе. Сам сказал, что меня отчислят и уволят.
— У меня останешься, поняла? — сжимаю пальцы на ее теле сильнее. — Готовить умеешь?
— Умею, — выдыхает, не отводя глаз.
— Круть. Сто лет не питался нормально, — вру, лишь бы удержать ее. — Я тебе крышу над головой, а ты мне: стирать, готовить, по магазинам бегать. Окей?
Недоверие отчетливо вырисовывается в ее взгляде. Смотрю прямо, убеждая в серьезности слов и намерений.
— Я подумаю. И, Богдан, руку отпусти. Больно, — опять улыбается, заставляя мой мотор сходить с ума.
— Привычка, — отпускаю, поправив смятое место. — Значит, нам к театру шуровать?
— Угу, — и протягивает мне руку.
Забиваю на такси, на тяжесть в теле, а особенно в паху, беру ее ладонь в свою и покорным бараном вышагиваю в ногу.
Кто из знакомых увидит — не поверят. Лазарь, блять, за ручку с тощей чикой идет на остановку. На остановку общественного транспорта, Карл!