Хотела бы отмотать время назад и все изменить. Пойти наперекор всем правилам и спасти самого родного человека. Вырвать из лап безразличия и тирании. Почему я не ослушалась? Не вызвала врачей? Не сражалась как волчица за жизнь мамы?
Покаянно опускаю голову вниз, закрывая лицо ладонями. Проговариваю привычное:
— Прости меня, пожалуйста… — в пустоту, в воздух, в свои уши.
Ничего не изменить.
Спустя месяц после ее гибели я видела сон. Мы сидели за деревянным столом друг против друга. Она смотрела на меня мудрыми, добрыми глазами, а меня разрывало от желания говорить, только не могла. Рот не раскрывался от напряжения в горле.
“ У тебя есть один вопрос, Ника”, — ее губы не двигались, но я слышала.
“ Тебе больно?” — продирала слова сквозь онемевшую гортань.
Не помню ответ. Точно знаю, что он был. Ворошу сон в памяти, но безрезультатно. Все стерто, выжжено моей виной, растворено в призрачном мире. Какое-то время я искала утешения у окружающих. Пыталась достучаться, поговорить, услышать слова поддержки, только столкнулась с полным отрешением. Всем было плевать.
... Болезненно морщусь от воспоминаний, касаюсь позорной метки за левым ухом и выдыхаю прошлое. Дел — куча. Некогда раскисать.
Рядом с кроватью, у стены, установлен узкий платяной шкаф. Напротив такой- же для соседки. Разбираю сумку со скудными пожитками: две блузки, одна юбка ниже колен, серые джинсы, футболки, пара кофт и курточка на все времена года. Из обуви только балетки, что на мне, и старые кроссы, которые достались от одной из девочек нашего поселения. Самое дорогое — теплая шаль мамы, которую разрешили оставить, остальные вещи раздали.
— Привет, новенькая! — вздрагиваю, прижимая кулачки к груди, и резко разворачиваюсь к двери.
Глава 3
Вероника
Передо мной стоит улыбчивая высокая девушка с круглыми очками на переносице, в растянутой футболке с котами и синих лосинах. Светлые волосы собраны в косу, в руках полотенце и флакон с шампунем.
— Напугала. Привет…
Сцепляю ладони в замок перед собой, улыбаюсь, перекатываясь с пятки на носок. Девушка подходит ближе и заглядывает в шкаф. Беспардонно, надо сказать.
— Я Виолетта. Можно просто — Вилка. Соседка из триста десятой.
— Вероника.
— В курсах. Мне вахтерша сказала, — неопределенно машет рукой за спину. — Не повезло тебе попасть в сожительницы к Радионовой.
— Почему? — отхожу и присаживаюсь на край кровати, выпрямляя спину до предела.
— По кочану! — фыркает гостья и падает рядом. — Дура она. В голове одни тряпки, тусовки и парни. Может, и ты такая?
Пялится на меня внимательным взглядом, прищурив глаза под линзами.
— Нет. Я… не такая, — спешу заверить, испытывая колоссальное чувство неловкости.
Непривычно с кем-то общаться вот так… запросто. Коммуникативные навыки у меня так себе, больше молчу и слушаю. Открываюсь исключительно с теми, кого знаю и кому доверяю.
— Ты на какой факультет поступила?
— Филологический.
Честно признаться, я не поступала, хоть и окончила школу на “отлично”. Тетя Наташа украдкой отправила мои документы своей знакомой, ректору, и та согласилась меня взять, причем на бюджет. Видимо, женщин связывает крепкая дружба, если Мезенцева пошла на такое.
— Критик, педагог, писатель, переводчик? — забавляется Виолетта, покачиваясь взад-вперед.
— Куда возьмут, — усмехаюсь, пожимая плечами.
Мне все равно, кем я буду. Главное — стать хоть кем-то в этом мире. Не хочу ни от кого зависеть. Никогда. Ничто не разрушает человека сильнее, чем слепая подчиненность.
— Мелко плаваешь, рыбка! Ой, я же в душ шла… Увидимся вечером!
Новая знакомая подскакивает и идет к двери, поправляя на пояснице резинку штанов. Со смешанными чувствами ошарашенности и детской радости смотрю вслед девушке. Она странная и милая. Мне нравится.
… Благодаря Виолетте, первая неделя пролетает стремительно. Моргнула и — монтаж. Семь дней позади. Вершинина проводит со мной вечера, помогает устроиться в вузе, получить учебники, устраивает экскурсию по близлежащим окрестностям. С ее появлением происходит так много непривычных, но долгожданных событий, что кажется, за спиной целая жизнь!