В моём случае — полная капитуляция и подчинение извращённым желаниям жестокого, бездушного чудовища.
Глава 5
Несмотря на весь кошмар, случившийся со мной, не могу не отметить красоту и величие раскинувшегося у моих ног пейзажа. Пусть сбежать и не получится, но в крайнем случае, я смогу просто броситься вниз. Но пока ещё надежду на спасение я не потеряла.
До онемения в пальцах цепляюсь в кованное ограждение, всматриваясь вдаль. Мне было невозможно страшно вчера, когда понимала, что собирается делать Шрам и его люди. Но сейчас мне в разы страшнее, так как намерений Кота я не могу разгадать. Его загадочные слова, непонятные действия и жесты вроде моего лечения и пакетов с одеждой. Зачем он это делает? А если точнее, какую цель преследует?
Грузные шаги, заглушённые ковром, отвлекают от печальных размышлений. Рывком отворачиваюсь от моря и замечаю тёмную мужскую фигуру за стеклом. Вжимаюсь в перила поясницей. Силуэт приближается. Оглядываюсь назад, шумно сглатывая и морщась от боли. Сердце колотится в горле, подгоняя тошноту. Проём двери-окна заслоняет тело в строгом чёрном костюме. И это не Кот. Высокий, лысый амбал. Съёживаюсь, но только в душе и мыслях. Ещё раз смотрю назад, и понимание прошибает навылет. Я не смогу спрыгнуть, что бы ни произошло. Я слишком трусливая, дабы добровольно оборвать свою жизнь, даже защищая невинность и честь. Глаза мужчины тёмные, но не менее ледяные, чем у Кота. Он проходит по мне ничего не выражающим взглядом и произносит ровно, словно не ко мне обращается:
- Суп на столе. Лекарства для горла там же. Инструкция внутри.
Больше ничего не добавив, уходит. Услышав, как закрывается дверь, прикладываю ладони к груди и скатываюсь на корточки, задевая повреждённую кожу на спине об металл ограждения. Дыхание от страха и последующего облегчения серьёзно сбоит. Руки трусятся, как у нашего соседа-алкоголика по утрам. Падаю на пол, схватившись за прут, и прикладываюсь к нему щекой. Слёзы заставляют синее море рябить и растекаться.
Надо взять себя в руки. Собраться с мыслями и запастись терпением. И мне нужны силы на сопротивление или побег.
Зажмуриваюсь и, подтянувшись за ограждение, поднимаюсь на ослабевшие ноги. Не чувствуя твёрдой земли под ногами, возвращаюсь в комнату. Окидываю взглядом помещение и замечаю, что на столе, около которого стоит кресло, в котором вчера сидел мой мучитель, стоит суп и небольшой пакетик. Видимо, из аптеки. Присаживаюсь на краюшек кресла и подтаскиваю к себе тарелку с супом-пюре. Втягиваю носом аромат трав, исходящий от тарелки. Перемешиваю ложкой, пытаясь понять, не решили ли меня отравить. Живот урчит, требуя пищи. Ему всё равно, в каком плачевном положении я нахожусь. В нём ничего не было со вчерашнего обеда. И то там только пирожок и кофе.
Да и зачем Коту меня травить? И силы мне просто необходимы.
Прежде чем приступить к еде, вытягиваю из пакета две коробочки. Одна со спреем, а вторая с сиропом. Внимательно изучаю инструкции. Принимать после еды. Ничем не заедать и не запивать. Уныло смотрю на суп, но, превозмогая боль в горле, проглатываю несколько ложек вкусной жижи с грибами и травами. А через пару минут уже ничего не замечаю, съедая всё до капли. Выпиваю стакан апельсинового сока. Судя по вкусу — свежевыжатого. В другой ситуации я почувствовала бы себя героиней волшебной сказки, попавшей в сказочный дворец, где меня кормят и одевают как настоящую принцессу. Только я пленница, а не гостья. Прикрыв глаза, заползаю глубже в кресло и подтягиваю ноги. Выпиваю сироп и пшикаю в горло лекарство чётко по инструкции — три пшика. Через минуту начинаю чувствовать, как горло словно охлаждается и расслабляется. Делаю глубокий вдох и скольжу глазами по своей тюрьме.
Я учусь на искусствоведа и сразу подмечаю, что обстановка спальни не подделки и не реплики, а оригинальная мебель шестнадцатого-семнадцатого веков. В одной этой комнате собрано целое состояние. Только кровать стоит как однушка, а то и двушка в нашем районе. Человек, чьей узницей я стала, владеет если и не неограниченным состоянием, то очень большими ресурсами. Миллионы… Миллиарды… Суммы, которые и представить сложно. Вряд ли он заработал такие деньги, продавая машины или владея сетью спортзалов. И вряд ли такие дела, которые проворачиваются в этих стенах, остаются незамеченными полицией. А это значит, что они либо не могут ничего сделать, либо закрывают глаза на «тёмные» делишки местных обитателей. Какой бы не была истинная причина, становится ясно, что правоохранительные органы не станут спасать студентку-официантку. Не смогут. Или… Или не захотят. И навряд ли я найду тут телефон, чтобы связаться с бабушкой и успокоить её.