Range Rover съезжает с какого-никакого, пусть и разъёбанного, сдобренного ямами, но асфальта на грунтовку, ведущую в частный сектор. Там ещё приходится попетлять, чтобы через него выехать в ещё более убогий район. Арс сдержанно матерится. Я стараюсь представить среди этой нищеты утончённую Милену с коляской. Мелкую Мышу на ржавых качелях. Игната катящего по колдоёбинам на своём спортивном Поршаке. Ни хрена не выходит. Не вижу я их тут. Но ещё инороднее среди всего этого видится Рина, бегущая ночью по ямам к подъезду с обшарпанной дверью. Судя по количеству пивных и водочных бутылок и сигаретных бычков, на лавочках местный криминалитет устраивает ночами заседания.
Блять, как она здесь целкой осталось?
Дожидаюсь, пока Арс откроет заднюю дверь и выбираюсь на улицу. Кучка местной детворы с грязными руками и лицами вылупилась на тачку и тычет в неё пальцами. Никогда такой не видели? Ладно Ламба или Ферарри, но Rover не слишком выделяется. Даже кислород тут пропитан дешевизной. Словно два разных мира, находящиеся на расстоянии всего в две сотни.
- Мне с вами? – спрашивает Арс, недобро поглядывая на голодранцев.
- Будь здесь.
- Принял.
Сложив руки перед собой, становится у водительской двери. Подъезд в двухэтажку открыт. Поднимаюсь по лестнице, подмечая, что внутри достаточно чисто. Вот в квартиру дверь металлическая, добротная. Зажимаю кнопку звонка. Замок недовольно скрежещет. Ожидаю увидеть древнюю страху. Сколько там Генриховне? Под семьдесят? Последний раз видела она меня, когда мне всего шестнадцать было. Дверь открывается медленно. В проёме появляется морщинистое, но узнаваемое лицо с выцветшими, но живыми глазами.
- Ты?! – выдыхает она сильным голосом с крепкой агрессией.
Узнала старая ведьма.
- Я войду. – ставлю в известность, распахивая дверь и шагая внутрь.
На обстановку не засматриваюсь. Краем глаза подмечаю, что старая, но не убогая.
- Дарина у тебя? – шипит, щурясь подслеповато.
Окидываю её сверху вниз. А Мышка заливала Лесе, что бабка едва ли не при смерти. Маленькая обманщица. Прохожу вглубь квартиры, когда мне в спину прилетает тапок. Оглядываюсь с таким удивлением, которого никто никогда не видел.
- Обувь сними, говнюк обнаглевший. Не в своих хоромах. Где Дарина?
- У меня. И у меня она останется.
- Не обсуждается.
- Именно, Алевтина Генриховна. Это не обсуждается. Сюда она не вернётся.
Глава 7
– Я надеялась, что всё закончилось со смертью Игната и Милены, – тихим, скрипучим голосом проговаривает старуха. – Не втягивай в это Даринку. Она ничего не знает о жизни её родителей. И ничего узнать не должна, – добавляет многозначительно, вцепившись в меня липким взглядом.
Делаю небольшой глоток кофе и, не показывая брезгливости, отодвигаю от себя кружку. Смотрю на Алевтину Генриховну и понимаю, что её не столько возраст подкосил, сколько потери. Последнюю она точно не переживёт.
– Я дал Игнату слово, что защищу её. Именно это я и делаю. Если бы вы уехали, как и должны были, к чёрту на кулички, Рине ничего не угрожало бы.
– Мы уехали, – вздыхает Генриховна. Отхлёбывает чай и поворачивает голову к окну. Её плечи опускаются, и она выглядит на свой возраст. – У Дарины начались проблемы со здоровьем. Ей не подходил северный климат. Она болела по десять месяцев в году. Постепенно мы перебирались всё ближе к югам. Ей становилось лучше, но недостаточно. На побережье вернуться не рискнули, поэтому осели здесь. Игнат с Миленой были готовы рисковать жизнями ради дочки.
Молча киваю, полностью соглашаясь с её словами. Беру кружку, но, вспомнив вкус «пластикового» кофе, ставлю обратно.
Кому, как не мне, знать, чем они пожертвовали ради Мышки. Отказались от всего, что у них было. Игнат был для меня старшим братом. Наши отцы вели совместный бизнес. После смерти Семёна Арсеньевича всё изменилось. Мой отец повернулся сначала на власти, а позже и на Милене. И ему было наплевать, что она жена его названного сына и молодая мать.
Перевожу взгляд на уставший, морщинистый профиль и невольно улыбаюсь. Если отцы растили из нас наследников, учили управлять криминальной империей, то Алевтина Генриховна делала из нас людей, прививала манеры, воспитание и уважение к другим. Выходило у неё откровенно хреново, так как мы чувствовали себя королями жизни ещё с детства. Мы упивались своей безнаказанностью.
А потом появилась Милена. Игнат начал пропадать, бегать за ней на задних лапках. Девчонка из обычной семьи, приехавшая с родителями в санаторий, воротила от него нос так, будто он приносил ей не розы, а драные веники и подкатывал на хромой кобыле, а не за рулём спортивного Поршака. Спустя две недели она уехала.