Квартиру покидаю с чистой совестью. Но с охренеть какими грязными мыслями. Долбанная фотография и ямочки на щеках. Не уймусь теперь, пока она мне так же не улыбнётся. И с дрыщом её разберусь.
– Костя! – окликает скрипучий голос, когда спускаюсь на один пролёт. Притормаживаю и задираю голову вверх. – Если ты пусть даже пальцем Дарину тронешь, я с того света тебя достану.
Качнув головой, пускаю бабку в игнор. С неё станется свою угрозу исполнить.
Арс открывает мне заднюю дверь. Выезжаем со двора. К соседнему подъезду подходит парочка лет по восемнадцать. Держась за руки, улыбаются. Несмотря на окружающую разруху, выглядят счастливыми. Возможно, Игнат с Миленой тоже смогли. Раньше им хватало друг друга и Мышки для счастья. Может, без денег и власти им было даже лучше. Мне вот счастья они не принесли. Когда у тебя есть всё, о чём большинство и мечтать боится, ты начинаешь хотеть то, что для тебя недоступно. И я запрещаю себе думать о том, что похож с отцом куда больше, чем мне того хотелось бы.
– Арс, едем в доки. Оставишь машину и пересядешь на Nissan. Вернёшься сюда и отвезёшь одну старую ведьму в дом на Островского. Разговаривать с ней минимально. Никакой информации не давать.
– Нем, – коротко подбивает он.
Через три часа отключаюсь от лишнего, занимаясь делами. Оформляем с адыгейскими сделку на переправку морем крупной партии запрещёнки. До этого они две недели торговались и ебали мозг моему доверенному лицу. Со мной же спорить не решились, так как сразу озвучил позицию, что иначе могут искать другие способы переправы.
Они предлагают отпраздновать сделку в ресторане.
– Дорогой, поехали, – говорит их главный с сильным армянским акцентом. – Шашлыки покушаем. Коньяку выпьем.
– Дела, – отрезаю холодно и сажусь за руль Range Rover.
Я редко вожу сам — по статусу не положено. Но транспортировку Генриховны могу доверить только Арсу. И чем быстрее он её увезёт, тем лучше.
В нашей семье всегда был принцип: не пользоваться тем, с чем работаешь. Отец рьяно следил, чтобы это правило не нарушал ни один из его людей. Особенно его сыновья. Дамиру было всего десять, когда он скончался. Мы никогда не были близки с братом. Даже больше того — мы друг друга ненавидели с самого начала. Он сын третьей жены отца. Когда на меня свалился весь груз ответственности за бизнес, я взял на себя заботу о младшем брате, но они вместе с мамашей только и делали, что пытались мне нагадить и прибрать к рукам всё. По нашим законам он имеет свою долю в бизнесе, но лишь загребает деньги и тратит их в своё удовольствие, не внося никакую лепту. Если бы не честь, которую с детства вбивали в голову, просто вышвырнул бы его из дома и бизнеса после первого же прокола. Только отцовский брат, наш дядька Юрий, не позволяет мне этого сделать, ведь тоже держит слово, данное отцу.
Особняк на берегу моря разделён на два крыла с разными заездами и дворовыми территориями. Дамир с матерью живут в левом крыле, я — в правом. Мы почти никогда не пересекаемся. Если бы Арс не стал случайным свидетелем того, как его шохи тащат в дом девушку в отключке, я бы так и не узнал о том, что случилось с Игнатом и Миленой. А Дарину уже прикопали бы в горах. Или несколько недель измывались над ней.
Как-то Игнат ляпнул, что его встреча с Миленой — это судьба. Если это так, то моя меня совсем не вставляет. Мне надо просто защитить Мышку. Всё.
В ресторане ужинаю в одиночестве. Закрываю ещё два вопроса с перевозками и еду домой. По пути звонит Сабира. Проведя пальцем по сенсору бортового компьютера, принимаю звонок.
– Костик, ты сегодня приедешь? – сладко поёт она.
На секунду закрываю глаза, вспоминая свернувшуюся клубочком Рину. Её равномерно качающуюся в такт дыханию грудь. Губки бантиком. Слипшиеся ресницы. Невинное, почти детское лицо сердечком. Исходящий от неё запах страха и адреналина.
– Приеду, – бросаю резко.
– Когда тебя ждать? – возбуждённо выдыхает Сабира.
– Когда приеду, тогда и ждать.
Сбрасываю звонок и делаю музыку погромче. По дороге домой, во дворе, пока поднимаюсь по ступенькам и иду в спальню, меня медленно разносит на ошмётки. Останавливаюсь перед дверью, собирая в кулак всю силу воли, что тренировал годами. Набираю в лёгкие воздуха и вхожу.
Рина застывает посреди комнаты, трясущимися пальцами обеих рук зажимая на груди полотенце. Дышит часто и быстро. Глаза округляются в ужасе. Оглядывается, ища пути отхода.
– Не вздумай, Ри-на, – выбиваю надорвано, когда начинает пятиться к ванной.
Её парализует моим голосом. Дрожа, смотрит на меня огромными глазами на пол-лица. Рот приоткрыт. Язык обводит губы.