Так и случается. Остальные столики просят счёт и расходятся. Убираем с девчонками посуду. Зал совсем пустеет, а компания мужчин всё распивает виски и похабно гогочет на всё помещение. С мольбой смотрю на нашего охранника — Гришу, но он только качает головой. Ресторан работает, пока не уйдут последние гости. Выгонять их никто не станет. Единственное право персонала — отказать в дальнейшем обслуживании, так как кухня и бар закрываются ровно в полночь.
Девчонки расходятся, одарив меня сочувственными взглядами и словами поддержки.
– Надеюсь, на чаевые они не пожлобятся, – подмигивает Сашка, прежде чем оставить меня в зале одну.
А я вот очень сильно надеюсь, что они просто уйдут, а не начнут всё тут крушить и стрелять в потолок. Мама, как хочется домой. И как мне страшно оставаться с ними наедине. Гришка не в счёт, он сидит в комнате охраны, смотрит камеры. Да и что он один против этих четырёх громил сделает?
От страха комкаю завязку передника и переминаюсь с ноги на ногу, мечтая, чтобы они просто ушли, не вспомнив обо мне. Только сбыться моим мечтаниям не суждено. Про меня всё же вспоминают часа через пол. Бритый амбал поднимает голову и растягивает рот, выставляя жёлтые зубы.
– Куколка, присоединяйся к нам. Мы тебя не обидим. Накормим, напоим…
– И уложим, – добавляет тот, что сидит ко мне спиной.
Вся компания дружно смеётся, а я только примирительно улыбаюсь и несмело пищу из-за своей стойки:
– Простите, но нам запрещено сидеть с посетителями.
– Да ладно тебе, мы никому не скажем. Давай иди сюда.
Блузка липнет к спине. Меня пробивает на холодный пот. Я уже почти готова вызвать группу быстрого реагирования, дабы они забрали явно нетрезвых и наглых клиентов, как тот, который со шрамом, громким, сильным голосом останавливает балаган:
– Поехали. Найдём место получше и девок посговорчивее. А то тут одна селёдка, и та перепуганная.
Раздаётся новый взрыв хохота.
– Счёт нам принесёшь или так и будешь стоять и трястись? – выкрикивает кто-то, но у меня уже всё плывёт перед глазами от облегчения, что они сейчас уйдут.
На дрожащих непослушных ногах робко иду к ним и протягиваю счёт. Лысый хватает меня за запястье и дёргает так, что я падаю ему на колени, громко вскрикнув. Начинаю метаться, стараясь встать, но он сдавливает рёбра железной хваткой. Голова кружится от их перегара, запаха сигарет и паники. Барахтаюсь как рыба на суше, делая тщетные попытки освободиться. Он накрывает лапищей грудь и под мой возмущённо-испуганный писк до боли и слёз из глаз сдавливает.
– Гриша! – воплю в ужасе. – Гриша! – но он не приходит.
Лысый сгребает пальцами подбородок и поворачивает мою голову на себя. Давит на челюсть, вынуждая приоткрыть рот. Выдыхает воняющее луком и виски амбре, от которого к горлу мгновенно поднимается тошнотворная масса.
– Покиньте помещение немедленно, или через пять минут тут будет полиция, – слышу немного неуверенный, но громкий голос Григория.
– Ладно, поехали. Только селёдку заберём, – гогочет бритый, вставая и удерживая меня в охапке.
Машу руками и ногами, делая попытки вцепиться ему в лицо.
– Полиция уже в пути. Отпустите девушку.
– Оставь её, – приказывает «Шрам». – Не хватало из-за девки с мусорами связываться.
Меня ставят на ноги, но они тут же подкашиваются. Падаю и отползаю подальше. «Шрам» демонстративно достаёт из внутреннего кармана пиджака пачку пятитысячных купюр и отсчитывает раза в три больше, чем оплата по счёту.
– Ментам за ложный вызов отвалишь, – бросает напоследок, кинув ещё несколько «Хабаровсков» на стол.
Мужчины с шумом покидают ресторан, а я сижу на полу, опираясь на руки позади себя, и трясусь от пережитого кошмара. Слёзы — градинами по щекам. Видимости почти нет. Горло стянуто металлическими кольцами, душащими всхлипы и крики. В ушах стучит пульс вперемешку с их издевательским смехом. Меня крепко колотит, зубы клацают.
– Всё, Дарина, успокойся, – просит Гриша, наклонившись. По инерции дёргаюсь от него в сторону. – Вставай. Хватит на полу сидеть. Иди, приводи себя в порядок и езжай домой. Я начальству об инциденте сам доложу, а с тебя на сегодня хватит.
Помогает мне подняться и поддерживает за спину, провожая в комнату для персонала. Усаживает на диван, а я, как отупевшая, смотрю в одну точку, продолжая видеть пустые глаза «Шрама» в момент, когда бритоголовый дёрнул воротник блузки. Мне в руку тычется стакан с какой-то жидкостью. Поднимаю на охранника зарёванное лицо.