– Твою же мать, Мыша, – рыкаю, наступая на неё. В себя прихожу, только обхватив руками талию. В нос ударяет запах горячей воды, чистоты и её кожи. Скатываю взгляд на нервно подрагивающие губы. – Ри-на…
Наклоняюсь, прижимаясь ртом к уголку её губ.
– Не надо, – лепечет Мышка, упираясь ладонями мне в грудь.
– Не бойся. Я тебя не обижу, – сиплю, сползая к центру губ. Касаюсь выступающего, чётко очерченного уголка на верхней. – Не обижу.
– Я лучше умру, чем стерплю надругательство, – со слезами выдавливает девчонка.
Как ледяной волной. И кувалдой по темечку.
Прижимаю свой лоб к её и скриплю зубами. Вдавливаю тёплую Мышку в мышцы грудины, но нижнюю, максимально твёрдую часть держу на расстоянии.
– Не умрёшь, Рина, – провожу кончиком пальца под нижней губой и отпускаю. Она мгновенно шарахается в сторону. – Я тебе не позволю.
Забив на душ и влажную от духоты рубашку, ухожу из дома и еду к Сабире. Чтобы наказать её за отказ Дарины. Нет. Не её. Себя. За то, что не способен сдержать обещаний. Ни одного из них. Я смогу защитить её ото всех. Но не от себя. Я одержим теми же демонами, что и мой отец.
Я одержим ею. Девушкой, которая никогда меня не примет.
Глава 8
После вечернего происшествия всю ночь не смыкаю глаз. Не позволяю себе даже прилечь, чтобы случайно не уснуть. Сижу, свернувшись калачиком в ротанговом кресле на балконе, и смотрю на беспокойное море и идущую от ветра рябь. Немного прохладно, но это даже хорошо. Не даёт расклеиться.
Боже мой, что это такое сегодня было? Едва он в комнату вошёл, взгляд из синего стал темнее ночного моря. Я понимала, что надо бежать от него, прятаться, но так боялась наказания. А его текучий, словно свежий мёд, голос проник под кожу паралитиком, не давая пошевелиться. А потом… Потом были его горячие, сильные руки. Его жёсткие, требовательные губы. Его сбившееся дыхание. И это было страшнее всего, ведь оно не сбоило, когда он нёс меня или держал. Мне было одновременно холодно и жарко. От его слов, обещаний, что не обидит, дрожали коленки. Когда мазнул губами по губам, вся затряслась. Панический страх смешался с новыми ощущениями. В животе словно бились в припадке раненые птицы. С ещё большим ужасом спустя половину ночи осознала, что его агрессивный жар, пленяющий взгляд, напор, внимание — будоражат. Когда меня трогал Шрам и его люди, было так мерзко, что тошнило. Колючая щетина Кота и его действия вызывали неизведанные и пугающие реакции. Вплоть до желания узнать на вкус его губы, коснуться щетины, прощупать мышцы и убедиться, что они настолько крепкие, насколько кажутся со стороны.
Я боюсь его возвращения. И я его жду.
Только Кот не приходит ни этой ночью, ни днём, ни на следующую ночь. Возможно, я просто не замечаю его прихода, так как усталость и полутора бессонных суток сваливают меня с ног. Проснувшись, лежу с закрытыми глазами, прислушиваясь к звукам. Но кроме шума моря, криков чаек и пения птичек, слышу только звенящую тишину.
Сползаю с кровати и бегу в душ. Моюсь очень оперативно, регулярно выглядывая на запертую дверь. Оказалось, что помимо джакузи, где спокойно могут поместиться человека три-четыре, тут есть ещё и душевая, больше похожая на отдельную комнату. Струи воды бьют прямо с потолка. Промываю волосы и заматываю их полотенцем. В этот раз одеваюсь в ванной, заранее захватив свежее бельё, сегодня сине-голубое, переливающееся и такое же тонкое, как и остальные комплекты. Натягиваю хлопковые шорты и серую майку. Выхожу, мгновенно учуяв аромат еды. Желудок урчит, а во рту собирается слюна. Вчера я так нервничала и истязала себя мыслями, что кусок в горло не лез, а сегодня умираю с голода.
На столе стоят сэндвичи нескольких видов. Судя по запаху и виду, с рыбой, с курицей, с ветчиной. В них разные соусы и свежие овощи.
Вот это разнообразие!
А ещё кофе в фарфоровой чашечке, сахарница, небольшие кувшинчики с молоком и со сливками. Кажется, меня кормят на убой. Около кресла новый пакет.
Заглядываю внутрь, обнаруживая там несколько книг. От истории искусства до любовных романов и фантастики. Устраиваюсь с книжкой в кресле, поедая завтрак и читая. От безделия и одиночества я просто сходила с ума.
Пожалуй, меня должно пугать то, что скрывается за этими жестами. Отпускать меня никто не собирается. Но прошлые дни и ночи терзаний ни к чему не привели. Только расшатали и без того развороченную нервную систему. Оттого и погружаюсь в чтение, стремясь хоть чем-то отвлечься от уготованной мне участи и расстраивающих размышлений.
Весь день и половину ночи провожу за чтением. С книгой в руках и отключаюсь.
Проходит ещё три дня неизвестности, похожие друг на друга. Девушка, которая приходила в первый день, приносит мне завтрак, обед и ужин и убирает со стола. Она же через день вытирает пыль, пылесосит и моет полы.