Он убивался, когда она уехала. Целый год сходил с ума по девчонке, с которой дальше поцелуев у них не зашло. Я говорил ему, что ещё миллионы таких будут, и даже лучше. Он в ответ заявил, что такое бывает лишь раз в жизни. Я откровенно поржал. Больше двадцати лет считал его слова лажей. А сейчас смотрю на замершую посреди светлой комнаты Мышку, и мне совсем не до смеха.
Раз в жизни, да, брат? Что бы ты сказал, узнай, что такое у меня развилось к твоей Даринке?
– В шкафу есть всё необходимое, – сообщаю прохладно. – И обувь, и купальник.
– К-купальник? – выдыхает с испугом, покрываясь румянцем от самой шеи до кончиков ушей.
– Ты всегда заикаешься? – бросаю раздражённо. Рина вздрагивает и отводит взгляд. – Я так сильно тебя пугаю?
Прикусив губу, несмело кивает. Сцепляет пальцы в замок перед собой и отходит к окну.
– Я не знаю Вас. Не понимаю Ваших намерений.
– Ри-на, – рычу предупреждающе.
Она тяжко вздыхает и оглядывается через плечо.
– Да, я боюсь. Я не знаю, что меня ждёт после того, как ты заберёшь мою, – зажмуривается и одними губами без звуков договаривает, – девственность.
Шагаю к ней и оборачиваю рукой плечи. Второй сдавливаю челюсть и поднимаю её голову вверх. Поймав бегающий взгляд, не отпускаю.
– Ты останешься со мной.
– Ты обещал отпустить, – мгновенно парирует Мыша.
– Я сделаю так, что ты не захочешь уходить. У тебя будет всё, Ри-на. Деньги, машины, красивая одежда, украшения, учёба в лучшем ВУЗе. Всё.
– Если мне всего этого не надо? Я хочу свободу. Сама управлять своей жизнью. Решать, что мне есть, читать, надевать и когда спать. Я не хочу дышать по чужому приказу. Я буду послушной. Дам тебе всё, что потребуешь. А взамен ты отпустишь меня.
– Ставить мне условия — слишком смело. И глупо. Надень купальник, – шиплю, покидая её спальню.
В свою влетаю, хлопнув дверью. От злости на её упрямство скрипят зубы и рвутся жилы. Даже в том, чтобы не ударить её и не напугать ещё больше, мне приходится держать себя в руках. Меня долбит сраным дежавю. Всё же есть у неё кое-что от матери. Она не продаётся. Её не подкупить деньгами и красивой жизнью. Она станет полностью моей только в том случае, если сама этого захочет. Я могу взять её силой, но получу от неё только ещё больший страх. А возможно, и ненависть.
Выдыхаю. Вдыхаю до надрыва лёгких и гула в ушах. Качнув головой, улыбаюсь. Мышка решила показать зубки. И она единственная женщина на свете, которой я готов это простить. Или нет. Формулировка не та. Кажется, я горжусь тем, что она учится огрызаться и стоять за себя.
Скидываю штаны с трусами и натягиваю купальные шорты. Накидываю майку, чтобы не доводить Рину до паники раньше времени. Закуриваю сигарету, давая ей больше времени найти необходимые вещи в обширном гардеробе. Отправляю Лесе сообщение, чтобы перенесла из моей комнаты всё, что покупал Дарине, пока нас не будет. В дверь тихо скребутся. Весело хмыкаю, представляя топчущуюся в коридоре Рину. Терпением она явно не отличается.
– Войди, – говорю громко, выдыхая дым.
Выглядываю через стекло, как она тихонько ныряет внутрь и застывает у двери. Короткие джинсовые шорты с такой низкой талией, что я вижу весь её плоский живот. Короткая майка на тонких бретельках.
Это уже похоже на откровенное соблазнение. Решила всё же, что нужна мне лишь для низменного удовольствия, и старается соответствовать той, которой себя ощутила. Маленькая.
– Иди сюда, Ри-на.
Подходит, конечно. Медленно, опасливо, но становится рядом. Занимаю позицию за её спиной и расставляю руки по обе стороны от неё, заключая в надёжное кольцо. Чувствую, как напрягается её тело, но никакого сопротивления она не оказывает. Склоняюсь к её уху и тихо сиплю: – Научись слышать то, о чём люди молчат, а не о чём кричат. Увидь то, что скрывают от посторонних глаз, а не выставляют напоказ.
– Я не понимаю, – шуршит задушенно, устремив взгляд вдаль.
– Ты говоришь, что будешь послушной. Что не будешь противиться. Но ты уже сопротивляешься. Сама себе. Показываешь своим видом, что смирилась, что не боишься. Но я чувствую, как ты дрожишь изнутри. Не надо, Мышка.
– Это не так.
– И вот этого не надо, Дарина. Не пытайся мне врать, – с жаром выдыхаю ей в ухо, прихватывая сверху губами. По её коже текут мурашки и дрожь. Она совершает судорожный вдох, немного отведя голову вбок. Реакции её говорят сами за себя. – Не строй из себя того, кем не являешься.
– Можно задать Вам… – прикусываю её ухо, и Рина сразу поправляется: – Тебе ещё один вопрос?