Взяв за руку, затягивает дальше в воду. Подпрыгиваю под накатывающими волнами, достающими всё выше и выше. Бёдра, живот, грудь. Костя продолжает заходить глубже, но когда вода охватывает шею, вырываю запястье из цепких пальцев. Он оборачивается, недовольно сощурив глаза.
– Тут глубоко. Я почти не достаю до дна.,– поясняю тихонечко.
– Но я стою твёрдо.
– Я утону.
– Не утонешь, – рыкает, подхватывая меня на руки и таща дальше. Машу руками и ногами, стараясь вырваться. – Успокойся.
– Отпусти!
– Я отпущу, – вкрадчиво выбивает Кот, оскалив зубы. – Но тут глубоко.
Перехватывает меня за талию и опускает ногами вниз. Вода добирается до подбородка, но дна так и не ощущаю. В ужасе хватаюсь за его шею, обвивая ногами бёдра и прилипая к мужчине всем телом.
– Передумала? – смеётся приглушённо и коротко. Часто-часто киваю, цепляясь за него. – Не бойся, Мышка. Я не позволю тебе утонуть. Ты можешь мне доверять.
Как доверять незнакомому, совсем чужому человеку? – так бы я подумала ещё вчера.
Но сегодня понимаю, что его слова — чистая правда. Они сильные и весомые. И я ему верю.
Перестаю судорожно жаться к нему. Совершаю глубокий вдох и принудительно расслабляю напряжённые мышцы. Медленно, как он учил, выдыхаю в мокрую и солёную шею. Стоит первым отголоскам паники стихнуть, как начинаю чувствовать совсем другое. Его горячее, даже в прохладной воде тело. Твёрдость мускулов. Силу держащих меня рук. Разнобой ударов сердца. Тяжесть дыхания, ползущего по моей шее и плечам. Аромат муската и кожи, не перебиваемый даже солёным морем. Наоборот. Он словно усиливается. Случайно ловлю его горящий взгляд. Вздрогнув, не понимаю, что мной движет в момент, когда сама тянусь ближе и прижимаюсь к жёстким губам. Скольжу ладонями по плечам, крутым рельефам спины и предплечий. Костя отводит голову назад и хрипит мне в рот:
– Не сейчас, сладкая. Я сделаю тебя взрослой. Только позже.
Вспыхнув, как пропитанный маслом фитиль, прячу лицо на его плече. Всё лицо и грудь печёт от стыда, собственной смелости и неиспытанных ранее ощущений и желаний. Я внезапно поняла, что мне понравилось с ним целоваться. И я хочу ещё. Только попросить об этом никогда не осмелюсь.
– Ри-на, отпусти меня сейчас. Расслабься. Откинься на мои руки, – проговаривает негромко, но требовательно.
Делаю все, что он говорит. Ложусь спиной на его раскрытые ладони и закрываю глаза.
– Ты плавать совсем не умеешь?
– Я начала ходить в бассейн, но потом родители погибли. Тогда бабушку хватил первый удар. Она не могла меня водить.
– Основы знаешь?
– Совсем немного.
– Главное, не паникуй. Почувствуй воду. Растворись в ней, – рассекает спокойно, будто успокаивающе.
Лёжа на спине, качаюсь на волнах, поддерживаемая снизу прожигающими кожу ладонями. Одна под лопатками, а вторая лежит под ягодицами.
– Если начнёшь тонуть, не открывай рот. Держи голову над водой. Понимаешь, что я от тебя хочу?
Не открывая глаз, киваю.
– Если испугаешься, нахлебаешься.
Его голос обволакивает сознание едва ли не приятнее, чем волны — тело. Они качают, убаюкивают, успокаивают.
– Раскрой ладони. Выпрями руки и заведи за голову. Загребай как вёслами.
– Ты меня не отпустишь? – спрашиваю с нотками истерики, распахнув глаза.
– Никогда, Рина.
К концу первого урока я смогла отплыть на пару метров. Возможно, плыла бы и дальше, если бы не открыла глаза и не увидела, что Костя стоит ближе к берегу и улыбается. Запаниковала, естественно. Наглоталась воды. Едва не захлебнулась. Пришлось тюремщику меня спасать. Снова вцепилась в него мёртвой хваткой. Тряслась, царапалась и рыдала, пока он не заставил переключиться, подхватив под ягодицы и ещё ближе притиснув к себе. И поцеловал, вскружив голову.
– Трусиха, – с улыбкой качает головой. У меня взгляд плывёт от его вкуса и запаха. Сознание закрыто плотным туманом. – Замёрзла.
Отрицательно кручу головой, но он всё равно выносит меня на берег. Только на ноги не ставит, а тащит дальше. Замечаю на берегу пару шезлонгов, невысокий столик с зонтиком и что-то похожее на бунгало с тонкими занавесками. Туда он меня и заносит. Опускает спиной на лежак и нависает сверху. Ветер колышет ткань, мельтешащую размытым пятном на фоне жёсткого лица и капелек воды, запутавшихся в щетине. Протягиваю руку и трогаю пальцами тёмную поросль. Задеваю нижнюю губу. Кот судорожно втягивает носом воздух, отчего ноздри раздуваются, а грудная клетка расширяется. Неосмысленно облизываю пересохшие от соли и волнения губы.
– Не смотри так, Дарина, – выдыхает хрипло, выпрямляясь.
Ресницы, вздрогнув, падают на пылающие щёки. Шумное, утяжелённое дыхание отдаляется. А я лежу и дышать боюсь.