– На. Колени, – режет гневно. – Ты права, Мышь. Я чудовище. Только тебе я его не показывал. Но теперь ты узнаешь. На колени.
Он не повышает голоса, но та угроза, что скрыта за обманчиво спокойным тоном, рассекает нервные волокна. Бросаюсь вперёд, стараясь проскользнуть мимо Кота, но он легко перехватывает и швыряет спиной в стену. От удара зубы больно клацают. Из глаз сыплются искры. Я теряю ориентацию на секунды, оказывающиеся решающими в недолгой борьбе.
Надавив на плечи, мучитель легко ставит меня на колени. Схватив волосы на затылке, отводит мою голову назад, заставляя смотреть ему в лицо.
– Открой рот.
– Нет, – хриплю отрывисто.
– Открой. Грёбаный. Рот. Блять, Рина, не вынуждай меня делать тебе больнее.
– Делай, – толкаю смело, глядя в глаза.
Дёрнув назад, сдвигает меня вплотную к стене. Удерживая одной рукой за волосы, второй давит на основание нижней челюсти. Боль настолько пронзительная и невыносимая, что мне приходится подчиниться. Пискнув, размыкаю челюсти. Крупная головка проскакивает в рот. Задыхаясь слезами и ужасом, боюсь шевелиться.
Это происходит не со мной. Кто-то другой стоит в душе на коленях с мужским членом во рту. Это не я. Не я.
– Только попробуй укусить, – рычит Кот, толкаясь глубже. – Будет хуже.
Хуже? Разве может быть хуже?
Плотно закрываю глаза, почти не дыша. Слёзы бесконечными реками струятся по лицу вместе с водой. Изверг толкается дальше. Давлюсь, но не могу даже кашлять. В нос ударяет крепкий запах мужского естества и его грязного возбуждения.
Он обещал, что не испачкает. Но окунул в грязь с головой и держит, пока она пропитывает меня насквозь. Каждый орган, каждую клетку.
– Глотку не напрягай, – приказывает рыком.
Упираюсь раскрытыми ладонями в его бёдра спереди. Вгоняю ногти в кожу, но лишь больше раззадориваю изверга. Больнее сдавив челюсть, раскрывает рот шире. Размашисто вдавливает свою штуку мне в горло. С ужасом понимаю, что она входит всё глубже, пока не упирается в стенку гортани. Дёрнувшись, задыхаюсь и начинаю лупить его.
Я не умру так!
– Тихо, Рина.
Отпустив челюсть, перехватывает запястья и вынимает естество изо рта. Хватка в волосах становится слабее, но не исчезает. Опустив голову вниз, кашляю, разбрызгивая по мрамору слёзы и слюну. Меня крепко колотит. Ладони скользят по мокрому полу. Кот удерживает за плечи и волосы, не давая упасть лицом вниз и расквасить себе всё. Яростно гоняя кислород, скулю и плачу. Он легко дёргает за шевелюру вверх, но скорее как призыв, чем как наказание. Мне страшно, что сейчас он продолжит истязания. Но ещё больше страшит его гнев, в случае непослушания. Поднимаю красное от удушья лицо и вижу перед собой непроницаемую маску.
– Усвоила. Или мне продолжить урок.
– Я… Я… Не надо. Я… поняла, – шелещу сипло, стараясь не смотреть на эрекцию.
– Открой рот.
– Пожалуйста…
– Ри-на…
Сомкнув веки, развожу челюсти, словно стоящий годами под дождём ржавый механизм.
– Высунь язык, – тон становится мягче, но больше я не позволю себе верить его обманам.
Вытаскиваю язык и чувствую, как плоть скользит по нему, оставляя солоноватый привкус какой-то вязкой влаги. Пытаюсь расслабить горло, чтобы не задыхаться, но оно словно обручами сдавлено.
– Оближи.
Шевелю самым кончиком языка по странной на ощупь коже.
– Хорошая Мышка, – выдыхает он, убирая вторую кисть с моих волос. – А теперь просто расслабься.
Тяжело сглатываю. Грудная клетка судорожно поднимается и опадает.
– Ри-на, на меня смотри.
Открываю глаза и поднимаю вверх. Его член трётся о язык, но не двигается дальше зубов. Пальцы проходят по макушке и сползают на щёку. Гипнотизируя меня синевой глаз, Кот наращивает скорость и силу трения. Зарычав, закатывает глаза. Делает шаг назад. Сдавливает естество ладонью и опускает его вниз. Из вершинки стреляет тёплая, вязкая, густая струя белой жидкости. Она забрызгивает грудь и тягучими потоками скатывается вниз.
Я трясусь, как последний оставшийся на дереве листик под ураганным ветром. Жмурюсь, стоя на коленях с открытым ртом и высунутым языком. Парализованная, униженная, перепуганная до полусмерти. Слабая, трусливая, не способная на сопротивление. Со вкусом мужской похоти на рецепторах и спермой на груди и животе.
Пальцы Кости нежно скользят по щеке. Он опускается и, подхватив за подмышки, поднимает вместе с собой. Оказавшись на ногах, захожусь в рыданиях. Он, не обращая на мою истерику никакого внимания, раздевает, обмывает и выносит из душа. Обматывает полотенцем и ревущую во всю глотку несёт на кровать. Коснувшись ртом распухших губ, говорит тихо и чётко: