– Ты вынудила меня, Рина. Больше никогда так не делай.
Мокрый и голый разворачивается и уходит, не забыв закрыть за собой дверь.
– Чтобы ты сдох! – ору, швыряя в дверь подушку, и срываюсь на такие отчаянные рыдания, что к моменту, когда отключаюсь, во мне не остаётся ни капли тепла или привязанности к чудовищу, забравшему у меня всё.
Глава 14
Просыпаюсь с гудящей головой и опухшими веками. Горло дерёт от одних лишь воспоминаний о вчерашнем.
Животное! Чудовище! Изверг! Я никогда этого не забуду! Никогда ему не прощу!
Вот только теперь проявлять намёки на характер страшно до дрожи. Не представляю, каких издевательств ожидать в следующий раз. Этого человека невозможно понять и предугадать, каким он будет в следующую минуту. Вот он смеётся, учит меня плавать, шутит, поцелуями сводит с ума, а через мгновение показывает своё истинное лицо. И оно настолько ужасно, что мне он кажется ещё хуже Шрама и его людей. Наверняка пусть и не знала, но догадывалась, чего от них ожидать. Но Кот… Его желания и настоящая суть не такие явные. Они скрыты за маской безразличия или добродушия. И лучше бы я никогда под неё не заглядывала.
Опираясь на руки, приподнимаю верхнюю часть ослабевшего тела. Чувствую себя такой же разбитой, как в день, когда сюда попала. И если тогда казалось, что всё тело облеплено грязью, то сейчас она проникла внутрь, пропитала органы, растекается по венам вместо крови. Хочется взять хлорсодержащее и залить его в горло, чтобы очиститься. Но не поможет уже. Теперь это часть меня. Тёмная, испачканная, заразная, инородная для моей души. Мне больше нечего оберегать. Прошлым вечером человек, который так искусно пробуждал во мне новые чувства и симпатию, враз убил не только то, что создал, но и то, что ему никогда не принадлежало.
Подвернув губы, закусываю их и встаю. Вчерашний восторг от королевских покоев, в которые меня заселили, испарился напрочь, оставив после себя лишь горький осадок и злость на себя, что так наивно повелась на красоту и, как мне показалось, заботу.
Снятая вчера в ванной одежда так там и осталась. Заворачиваюсь во влажное полотенце и нахожу в шкафу среди гор вещей нижнее бельё, чёрные шорты и майку тёмно-серого цвета. Под душем стою, не шевелясь, даже когда вода попадает в рот и слепит глаза. Накручиваю вентиль, пока кожу не шпарит кипятком. Но ощущение липкости и грязи не исчезает. Долго трусь мочалкой, сдирая на запястьях и щиколотках едва зажившую кожу. Волосы промываю три раза. Очень тщательно чищу зубы и несколько раз прополаскиваю горло и ротовую полость. Но запах и вкус похоти и мужского естества забили те рецепторы, куда не проникает очиститель.
Когда выхожу из ванной, на столе меня уже ждёт завтрак и огромный букет белых и розовых пионов, среди которых виднеются несколько головок красных роз.
Это что, плата за услуги? Извинение? Поощрение? Пускай катится к дьяволу!
Подхожу к цветам, разносящим головокружительный аромат, вытаскиваю их из вазы, едва удержав объёмный тяжеленный букет, и нещадно выбрасываю бедные растения с балкона. Тяжело дыша, наблюдаю, как букет, несколько раз ударившись о скалу, растрёпывается и скрывается в волнах.
От обиды на глаза наворачиваются слёзы. Я так обожаю цветы. Всегда, когда вижу бабушек или дедушек, продающих благоухающие букеты из своих огородов прямо около калиток, всегда покупаю. Но принять букет от человека, так нещадно унизившего меня, кажется слишком мерзким, низким и беспринципным.
В комнате раздаётся мелодия телефонного звонка. Встрепенувшись, иду на звук. На белоснежной салфетке лежит последняя модель смартфона, а на экране высвечивается всего одно слово: Костя.
Первый порыв — отправить телефон следом за цветами. И плевать на расточительность и то, что мне на него работать пришлось бы полгода.
Только этого я не делаю, быстро просчитав преимущества, данные мне в виде телефона. Я смогу позвонить бабушке или даже вызвать полицию.
Второй порыв — не брать трубку.
И лишь страх нового наказания заставляет протянуть руку и дрожащими пальцами провести по экрану. Уверена, что не смогу солгать, что была в ванной. Тут сто процентов всё утыкано невидимыми камерами, и за мной беспрестанно следят. Подношу телефон к уху, но выжать из себя ни слова не могу.
– В чём виноваты цветы, Ри-на? – хрипло и вкрадчиво спрашивает мужской голос, пробирающий паникой до костей.
Судорожно втягиваю онемевшими губами воздух, но ответить не могу. В ушах звуки, издаваемые им вчера. Хриплое, сорванное дыхание, рычание в момент разрядки. Властные взгляды и действия, унижение и разочарование в самой себе. Всё это парализует, рисуя картинки и воскрешая ощущения его плоти на языке.