Дёргано сглатываю и молчу. Телефон прожигает кожу, но я лишь крепче стискиваю его в ладони.
– Рина, никаких больше фокусов. Не заставляй меня преподавать тебе ещё один урок.
Грызя изнутри губы и щёки, почти не замечаю боли и сочащейся кровью слизистой. Закрываю глаза и пытаюсь что-то сказать, но ни слова не выдавливаю.
– Ты боишься меня, Мышка? Злишься на меня? Ненавидишь? – в интонациях я слышу угрозу. Может быть, просто придумываю. – Отвечай, Рина, – приказывает громче и с раздражением.
Хочу закричать: ДА! Но шепчу только:
– Нет.
– Не ври мне, Рина, – холодно выбивает Кот.
Сглатываю и осматриваю комнату по периметру. Я буквально чувствую его скрытый взгляд. Он видит меня прямо сейчас.
– Ты ужасный человек, – выжимаю неуверенно. Перевожу дыхание и добавляю: – Худший из худших.
– Нарываешься, сладкая.
Внутренности от страха подскакивают. Сердце в желудок проваливается.
– Ты запретил мне лгать. Я говорю правду, – выпаливаю смелее. – Если накажешь за неё…
– Поешь, Рина, – перебивает мой шелест. – Звонить никому не пытайся, стоит блокировка. Экстренные вызовы тоже не работают, – ему даже видеть меня не надо, чтобы мысли читать. Он не человек. – Я никогда не допускаю промахов.
Вызов обрывается. Глядя в одну точку на стене, опускаю телефон на стол. Падаю в кресло, как подкошенная. Закрыв ладонью рот, понимаю, что слёзы текут по щекам.
Как мне быть, Боже? Что меня ждёт?
Размытым взглядом смотрю на рулет с красной рыбой и овощами и кружку кофе, но еда вызывает только тошноту. Несмотря на то, что кроме пары кусочков фруктов, я вчера ничего не съела.
Он станет меня наказывать, если не поем? Пусть наказывает. Не могу я! Не лезет! Тошнит от роскошной клетки! Тошнит от ресторанной еды! Тошнит от фальшивой заботы и внимания! Тошнит от мыслей о нём и о будущем! Я не могу так жить!
В комнату входит девушка с новым букетом цветов. Ставит его в вазу и, не взглянув на меня, уходит. Не посмотрев на неё в ответ, рефлекторно хватаю за запястье цепкой хваткой. Заторможенно поднимаю на неё взгляд. Она опускает свой.
– Как ты можешь работать на такого человека? – шиплю убитым голосом.
– Мне нужна работа, – вскинув подбородок, отзывается она.
Хмыкаю невесело, приподняв бровь. Говорящая.
– Хозяин дал добро со мной разговаривать? – спрашиваю брезгливо.
Она поджимает губы и отводит глаза.
– Я бы лучше с голода сдохла, чем работала на него, – бросаю зло, отпуская её руку. Поднимаюсь с кресла, беру с полки первую попавшуюся книгу и чётко проговариваю: – Доложи хозяину, что я буду на пляже. Или мне теперь запрещено выходить?
– Я ничего не знаю, – давит, размазав взгляд по однотонному ковру. – Завтрак принести вниз? – прилетает в спину, когда уже в коридор выхожу.
– Плевать, – бросаю, не обернувшись.
Прохожу по длинному широкому коридору до лестницы. Спускаюсь вниз, судорожно прижимая к груди книгу. Сердце колотится по всей грудной клетке. Стучит в ушах. По памяти нахожу выход, дёргано оглядываясь по сторонам. Но никто за мной не идёт. За дверью стоит охранник. Скосив на меня взгляд, не препятствует. Шагая через сад, не замечаю красоты, так завораживающей вчера. Сегодня даже в ней я вижу расчёт. Словно под каждым кустом, деревом, клумбой закопаны трупы.
Уже около спуска замечаю идущего тенью на расстоянии охранника. Он меня не останавливает, держит дистанцию, но из виду не упускает. Ноги так дрожат, что спуск кажется смертельным аттракционом. Одно неверное движение может закончиться сломанной шеей или позвоночником. А меня такая случайность вполне устроила бы. Не приходилось бы трястись от каждого шороха, ожидая, что вот сейчас меня изнасилуют, убьют.
Море сегодня совсем спокойное. Нет вчерашних волн, и даже ветер не гоняет рябь по гладкой поверхности. Штиль. А у меня на душе такая буря, что хочется, чтобы и природа поддержала. Устроила шторм. Разразилась громом, молниями и ураганами. Снесла к чертям этот дом вместе с его обитателями. Но она, словно в издевательство, решила именно сегодня устроить себе передышку. Солнце припекает, обжигая кожу на открытых участках тела.
Скидываю шлёпанцы и, подцепив их пальцами, неспешно бреду по обжигающей гальке. Дохожу до кромки воды и с блаженством ступаю в неё, остужая ноги. Ни о чём не думая, иду вдоль берега к бунгало. Охранник стоит недалеко от спуска. Не приближается, но и бдительности не теряет. Оставляю на столике книгу и долго хожу туда-сюда. С тоской смотрю на бесконечность моря и парящих в высоте птиц. Я тоже хочу улететь, как они. На волю. Подальше от Кота и его притязаний.