Встаю и на непослушных ногах бреду к шезлонгу, на котором лежит моё платье. Натягиваю его поверх мокрого купальника и быстро бегу в свою спальню. Принимаю душ. Сушу феном волосы. Надеваю самое скромное по моим меркам бельё, которое нашлось в шкафу. Лиловое и достаточно плотное, чтобы под ним нельзя было рассмотреть грудь.
В том, что мне придётся щеголять перед Костей без одежды, даже не сомневаюсь. Достаточно было одного его взгляда на пляже, чтобы понять, что меня ждёт.
Тяжело сглатываю, прокрутившись перед гигантских размеров зеркалом. Я не хочу выглядеть для него красиво и соблазнительно. Но кружево стрингов плотно облегает загоревшую попу, живот и гладкий лобок. Грудь в бюстгальтере сидит как влитая. Вызывающе поднимается над ним. На шее висит тонкая золотая цепочка с маминым крестиком.
Мне страшно. Мне стыдно. Мне волнительно.
Все эти противоречивые чувства забивают пространство грудной клетки битым стеклом и мешают дышать. Слова Кости набатом стучат в ушах:
«Не стыдись, Рина. Твоё тело созрело для взрослой жизни. Все твои страхи только в голове».
Головой я прекрасно понимаю, что те ужасные вещи, которые он делал со мной в душе, неправильные, и это далеко не самое страшное, на что он способен. Но тело искрит от его близости. И боязнь не угодить ему, вызвать его гнев сильнее всего прочего держит в тонусе. Я просто буду подчиняться ему во всём. Есть, пить, дышать по его приказу. Только бы он больше не делал со мной ничего подобного.
Надеваю чёрно-белое платье с короткими рукавами и свободным кроем. Обуваю белые босоножки на тонкой платформе. Вдохнув до внутреннего давления, выхожу из комнаты.
– Вы готовы? – интересуется Леся, хотя и так понятно, что да.
Киваю, и она начинает двигаться. Спускаемся по лестнице, и девушка сворачивает вправо. Быстро перебираю ногами, поспевая за ней. Сердце разбивает грудь, когда Леся останавливается перед большой широкой аркой, за которой виднеется длинный стол.
И правда, как во дворце, – мелькает быстро, а следом все мысли вымещает ощущение агрессивной ауры Кота.
Припав спиной к стене, смыкаю веки и дышу короткими урывками.
– Господи, помоги, – выталкиваю беззвучно, шагая в столовую.
Столовой назвать эту комнату можно с большим натягом. Скорее бальный зал со столом на двадцать персон. Только он пуст, как и вся комната. Глазами замечаю роскошное убранство, а воспринимать ничего не способна. Не трогает ни мебель, ни позолоченная фреска на всю стену, ни даже фонтан посреди зала. Раньше рванула бы к нему с криками: офигеть, какая красота! А в эту секунду могу только удары сердца отсчитывать, направляясь к открытой двери, из-за которой слышен приглушённый голос Кости. Осторожно заглядываю внутрь, и сердце ёкает. Он стоит спиной ко мне около резного серванта примерно шестнадцатого века. Внутри него сервиз той же эпохи. Но занимает он меня всего секунду. Задержав дыхание, смотрю на напряжённые плечи. Рукава рубашки закатаны до локтя. Сухожилия натянуты.
– Какого хрена он её ещё не оставил, – глухо рычит в телефон. Замолкает. – Найди ему другую игрушку. Такую, чтобы отвлекла его. И проследи, чтобы вышла живая и ничем не обиженная. Денег дай столько, чтобы на Бали свалила и в поле зрения больше не появлялась.
От жестокости сказанного вздрагиваю и пячусь назад.
Бежать. Бежать. Бежать отсюда как можно дальше. Перелезть через забор. Вплавь. По скалам. Как угодно. Бежать из этого дома и от этого мужчины.
– Сядь, Рина, – бросает, даже не посмотрев на меня. Застываю на полушаге с заведённой назад ногой. – Не нарывайся, – снижает голос до угрожающего шёпота. – Сядь. За. Стол, – отчеканивает ровно.
На негнущихся ногах присаживаюсь на мягкий стул за круглый стол, накрытый на двоих. Собрав в кулаках платье на коленях, утыкаюсь в него глазами и не шевелюсь, даже когда Костя уходит и возвращается. Он занимает место напротив и в полном молчании кладёт на мою тарелку каре ягнёнка и салат из зелени с помидорами. Наполняет бокалы красным вином.
– Ешь, Рина, – давит голосом.
Выполняю, отрезая крошечные кусочки мяса и пережёвывая. Даже зелень кажется сухой и жёсткой, словно резину жую. От тарелки взгляда не отвожу. Вслепую тянусь к бокалу. Задев пальцами, переворачиваю его. Растекающееся на белой скатерти красное пятно как самое очевидное предупреждение, насколько опасен мой тюремщик и что меня ждёт.
Вскакиваю и начинаю судорожно промакивать салфетками вино.
Смыть эту кровь. Убрать отсюда. Обелить. Очистить.