Кот перехватывает моё запястье и с силой отдёргивает от стола. Только теперь нахожу в себе ресурсы, чтобы посмотреть на него. Взгляд тёмный и холодный. Губы поджаты. Шея напряжена. На ней проступают выпуклые вены. На скулах ходят желваки.
– Оставь, – смотрит в глаза, удушающей хваткой удерживая в плену своего взгляда. Разжимаю скрюченные пальцы, отпуская салфетку. – Наелась?
С натяжкой киваю.
– Иди в мою спальню и жди меня там, – режет осколками льда в интонациях. Окидывает меня взором с головы до ног и приподнимает уголок губ в жёсткой ухмылке. – И разденься.
Отпускает запястье. Как робот, иду к выходу, как он добивает:
– Даже не думай бежать или прятаться. Я найду тебя за минуту. И тогда будет очень плохо, Мышка. Будь послушной.
Не помню, как пересекаю столовую, холл, преодолеваю лестницу, коридор и как оказываюсь в тёмной спальне, насквозь пропитанной мускатом и тьмой. Трясущимися пальцами расстёгиваю молнию сбоку и стаскиваю платье через ноги. Зажмурившись, расстёгиваю бюстгальтер и снимаю трусики. Прохладный морской ветер промораживает внутренности.
Я тоже «игрушка»? Мне тоже дадут денег, когда всё закончится, чтобы «не отсвечивала»? Кто я? Рабыня? Кукла? Шлюха? Что придётся стерпеть, чтобы выбраться отсюда? И захочу ли я жить после всего, что сотворит со мной это бездушное чудовище? Что от меня останется, когда срок моего заключения подойдёт к концу? Когда он наиграется, сломает и выбросит?
Я стою спиной к двери и не вижу, как Кот входит. Но чувствую его каждой клеточкой. Он проникает через поры. Он окутывает плотным туманом. Он вытесняет вокруг себя весь кислород. Стою, не шевелясь. Только раненые птицы в груди истерично разбиваются о кости. Дёргаюсь, когда шершавые ладони ложатся на плечи. Кажется, что каждая из них весит тонну. Ноги подгибаются под этой тяжестью.
– Хорошая девочка, – выдыхает мне в ухо. Его руки курсируют с плеч на ключицы, а с них — на рвано качающуюся грудь. Накрывают полушария и приподнимают вверх. – Послушная.
– Я должна быть послушной, – шепчу тихонько.
– Должна, Рина, – хрипит, оборачивая пальцами подбородок и поворачивая моё лицо на себя. Его рот оказывается на расстоянии вдоха от моего. – Только делаешь ты это из страха, – ещё тише говорит, задевая своими губами мои.
– Я боюсь тебя. Боюсь будущего. Того, что меня ждёт.
– Я уже говорил, что ты не должна меня бояться.
Его грудная клетка с твёрдыми мышцами плотно прижимается к моей спине. Даже через ткань рубашки ощущаю жар кожи. Пальцы отпускают подбородок, но, плавно скользнув по напряжённому горлу, сдавливают его. Истерично втягиваю воздух. Через секунду его язык оказывается у меня во рту. Грубо и властно он призывает ему ответить. Дрожа, сплетаюсь с ним. Свободная рука Кости несильно теребит скрученный от холода сосок. Щетина царапает мою нежную кожу, на которой остаются синяки от любого слабого удара.
– Рина… Рина… – шепчет, не переставая касаться губ. – Ложись в постель, сладкая.
– Я могу идти? – выталкиваю недоверчиво.
Он как-то зло улыбается и рыкает:
– В мою постель, Рина.
Глава 16
Мышка дрожит так, что клацают зубы. Мысленно сопротивляется, но под моими руками тает. Хочет сбежать, но не рискует ослушаться. На негнущихся ногах направляется к кровати. Забирается под одеяло, сворачивается клубочком и накрывается с головой.
Трусливый Мышонок.
Оскалив рот в ухмылке, иду в ванную и умываюсь ледяной водой. Задерживаюсь, не спеша возвращаться к Рине.
Стоило бы оставить её в покое после инцидента в душе. Урок, что преподал ей, для маленького Мышонка оказался слишком жестоким. Она не смогла воспринять его так, как та же Сабира. Слишком загоняется.
Мне даже пришлось поселить охранника в соседней комнате, чтобы успел вмешаться, если Дарина решит что-то с собой сделать. Сам смотрел, как она виснет на перилах балкона, и понимал, что своими действиями надломил в ней нечто важное. Слишком глубоко ранил. И оставил одну на неделю, за которую она отчаивалась и накручивала себя всё сильнее.
Был уверен, что этого времени хватит, чтобы побороть своих демонов и отказаться от Дарины. Практически справился. Убедил себя, что её страх и развившая ненависть необходимы мне самому. Что она не тот формат женщин, с которым привык иметь дело. Она не сможет дать желаемое. А мне быстро наскучат её пугливость и невинность.
Но как же я, мать вашу, ошибся. Не смог выбросить из головы. Не помогла ни работа, ни разборки с говнюком, решившим разжиться на моей территории, ни женщины, ни такие же трусливые девчонки. Я перепробовал всё. Проиграл демонам. Но всё равно решил отпустить её. Отправить к бабке и выслать их обеих на край света. Только бы не было искушения.