– А когда? – лепечет, рвано вдохнув.
– Не терпится? – толкаю с усмешкой и в ответ получаю короткую судорогу и мурашки.
– Я просто хочу, чтобы это, наконец, случилось.
– Случится. Всему своё время, Рина.
– Я устала ждать неизвестности.
– Не надо ждать и постоянно об этом думать. Наслаждайся тем, что у тебя есть, сладкая. Море, солнце, пляж, сад, красивая одежда, вкусная еда.
– Это неволя. Клетка. Тюрьма. Без свободы всё это не имеет смысла.
Закрыв глаза, принимаю решение, которое станет основополагающим для нас обоих. Она не нужна мне такая. Без улыбки. Без ямочек. Без смеха. Без сияющих глаз. Если не расцветёт, зачахнет окончательно.
– Месяц, Рина. Один месяц. Если по истечении этого срока ты захочешь уйти, я тебя отпущу.
– Обещаешь? – рывком поворачивается она с надеждой в глазах.
Сглатываю и выбиваю ровно:
– Но до тех пор ты не будешь меня бояться. Я хочу, Мышка, чтобы ты была послушной не из-за страха. Перестань трястись при одном моём появлении.
– Как? – шепчет задушенно, закрыв глаза. Мокрые ресницы красиво ложатся на розовые щёки. – Ты пугаешь меня.
– Доверься мне, Дарина. Постарайся довериться.
Накрываю ладонью её щёку и стираю большим пальцем следы слёз.
Маленькая пугливая Мышка в постели большого искушённого Кота. Хрупкая и ранимая. Принципиальная. Неподкупная. Честная. Свежая. Настоящая.
Всю свою жизнь я получал то, что хотел, не прилагая усилий. Что-то деньгами. Что-то силой. Что-то хитростью. Что-то кровью. Но, глядя в блестящую медь глаз Дарины, утопаю в понимании, что теперь мне придётся выложиться на полную, чтобы получить желаемое. Мне придётся завоевать не только её доверие, но и сердце. Я не просто этого хочу. Мне это необходимо, как глоток кислорода в открытом космосе.
Мать вашу, никогда не думал, что влюбиться настолько дерьмово. А любовь ли это? Или нездоровая одержимость? Смогу ли я дать ей уйти, если за месяц она не передумает? Смогу. Должен.
– Ри-на… Сладкая… – выдыхаю с несвойственным надрывом. Перевожу дыхание и прошу мягко: – Я хочу, чтобы ты меня поцеловала.
Она дробно тянет воздух и плотнее жмурится. Сжимает маленькие кулачки на уровне груди. Вытягивается вся.
– Это приказ? – шелестит испуганно.
– Это просьба, Мышка. Всего лишь моё желание.
– Я могу отказаться?
– Да, – выталкиваю на выдохе.
Рина, задержав дыхание, придвигается ближе и касается своими губами моих. Просто прижимается, а я с неизвестным доселе теплом и трепетом веду пальцами по её руке. Глотаю её разорванное на крошечные частички дыхание. Несмелое порхание губ. Прикосновение её ресниц к своим щекам. Её раскрывшиеся ладони на мышцах грудины.
В секунду, когда её язык несмело проходит по моей нижней губе, я понимаю одержимость её отца. Добровольный ответ срабатывает лучше любого допинга.
Не двигаюсь, боясь её спугнуть. Задерживаю ладонь на шее, рефлекторно перебирая волосы. Сдвигаю нижнюю часть тела подальше, чтобы не напоролась на тугой стояк. Под подушечками пальцев тревожно бьётся её робкое сердце. Кончиком языка Рина проводит между моих губ. По зубам. Глубже не забирается. Боится.
И как не торопить её? Не подгонять? Когда такие поцелуи у меня были в последний раз? И были ли вообще? Как такие, как она, вообще выживают в нашем мире? Сплошная наивность и стыдливость.
Зарычав, сгребаю её бёдра. Перекатываясь на спину, с лёгкостью усаживаю Мышку сверху, перебросив одну её ногу через свой живот. Пока не успела попытаться сбежать, крест-накрест опоясываю спину. Её грудь плотно прижата к моей грудной клетке. Рот, открытый в беззвучном крике, в сантиметре от моего. Она по инерции дёргается, но я лишь плотнее притискиваю.
– Тсс, сладкая. Не бойся, – шепчу между её губ. – Слушай меня. Не сопротивляйся. Тебе понравится.
– Ч-что? – лепечет Даринка, на панике снова заикаться начинает.
– Всё, Мышонок, – улыбаюсь, впитывая её жаркий румянец. Приподнимаю её бёдра и тяну выше. Когда оказывается промежностью на уровне грудины, оживает и начинает упираться. – Ри-на, не сопротивляйся, – рыкаю, но улыбку скрыть не получается.
Даже в свете луны заметно, как сильно она краснеет. И да, несмотря на «урок», Мышка побрилась. Даже жаль немного. Мне нравилось. Только об этом молчу. Страшусь, что одно лишнее слово скажу, а глупыш от стыда сгорит.
– Иди сюда, сладкая. Выше. Преподай мне урок, – похотливо облизываю губы, собирая кожей её дрожь.
Ринку так колотит, что дыхание больше сбоит, чем норму выдаёт. С сердцем так же. Упирается ладонями мне в плечи. Склонив голову, смотрит в лицо во все глаза.
– Выше, Рина, – давлю голосом. – На лицо.