– Сладкая, не надо меня бояться. Больше я не стану тебя наказывать, – тихо проговаривает он с хрипотцой.
– Мысли читаешь? – хихикаю нервно, подняв на него взгляд.
Напоровшись на губы, резко опускаю вниз — на свернувшегося клубочком пушистика. Воспоминания о том, что они вчера со мной делали, нагревают кровь и бросают её в лицо, которое тут же начинает гореть.
– Ты не умеешь прятать их, – выбивает полушёпотом, проведя ладонью по голове сбоку и задержав её на щеке. Приподнимает пальцем подбородок. Сглотнув, всё же смотрю в его глаза. – Позавтракаешь со мной? – могу только кивнуть.
Губы и язык мгновенно пересыхают. Сердце, подскочив к горлу, не даёт дышать. Стою и таращусь на него так, будто вижу впервые. Сердце всё ускоряется, усиливает амплитуду ударов. Обвожу языком сухие губы, стараясь смочить их.
Костя, наклонившись, придерживает за шею, чтобы не сбежала. Его порочный язык делает то, с чем не справился мой. Размашисто лижет.
Колени подгибаются. Пискнув, хватаюсь за него. В самом низу живота становится жарко. Ненароком вдыхаю его выдохи. Дрожать начинаю. Но не от страха. Будто почувствовав моё состояние, малыш, зашипев, выпускает когти.
– Ай! – взвизгиваю, разжимая локоть.
Чёрный комок приземляется на лапы и юркает под кровать. Чем даёт мне отличную возможность сбежать от Кости и его гипноза, делающего меня слабой, мягкой и податливой. Вот только мужчина не отпускает. Обхватив пальцами поцарапанное запястье, подносит его к лицу. Впившись взглядом в мои глаза, очень откровенно и пошло слизывает кровь. И взгляд его служит лучшим намёком-напоминанием, как вчера теми же действиями плавил моё тело, заставляя стонать и извиваться.
Сгорая под давлением стыда за своё поведение, вырываю руку. Прикладываю её к груди. Места, где касался его язык, горят огнём. Дыхание сбоит не по-детски. И, кажется, у меня серьёзная тахикардия.
– Н-надо котёнка выманить, – выпаливаю едва различимо.
– Трусиха, – хмыкает Кот, коснувшись губами виска. – Выманивай. А потом спускайся на пляж. Позавтракаем там.
Добрых полчаса ползаю на коленях, кыскыская и уговаривая малыша вылезти. В итоге бегу в свою комнату, нахожу в шкафу кроссовки и вытаскиваю с одного шнурок. С его помощью и ловлю обиженного негодника. С ним на руках спускаюсь на пляж, боясь оставить его одного в спальне. Пускай привыкает к улице. Котёнок, уткнувшись мордочкой мне в шею, прячется от незнакомых звуков. Услышав шум прибоя, вгоняет в ключицу когти и пытается вырваться. Успокаиваю тихим голосом, придавливая крепче.
– Ты с ним теперь не расстаёшься, – хмыкает Костя вопрос-не вопрос, как только подхожу к неизвестно откуда взявшемуся столу и стульям у самой кромки воды.
– Вдруг он написает где-то, – толкаю негромко в оправдание.
– Есть как будешь.
– Справлюсь.
Кот что-то печатает в телефоне. Нахмурив лоб, кривит губы. Сажусь на свободный стул. Отламываю от запечённой куриной грудки кусочек и тычу котёнку в нос. Забавно пошевелив им, с рычанием вгрызается в мясо. Я тихонько посмеиваюсь. Стелю на колени салфетку и опускаю рычащего монстрика.
– Вот чудовище, – улыбается неожиданно мужчина, кивнув головой на котёнка, вогнавшего когти в мясо и отрывающего от него куски. – Мне до него далеко.
– Он просто голодный, – защищаю, накрыв ладонью выгнутую спинку.
– Я тоже голодный, Ри-на, – пробивает таким тоном, о котором говорят точно не о еде.
Спрятав покрасневшие в секунду щёки за волосами, смотрю, с каким аппетитом малыш уплетает мяско.
– Как его зовут? – спрашиваю сдавленно, ощущая на себе пристальное внимание Кости.
– Это твой котёнок. Тебе и называть.
– Это мальчик или девочка?
– Кот, – сухо отзывается, отрезая кусок грудки и накалывая его на вилку.
– Мальчик, значит, – проговариваю, поглаживая его. – Тогда будешь Шедоу.
– Шедоу? – повторяет Костя, удивлённо заломив брови. Киваю. – Почему Шедоу?
– Потому что он как тень. А называть мальчика тенью как-то не очень.
– Хорошая кличка, – кивает одобрительно. – Мне нравится.
Робко улыбаюсь ему и даю Шедоу ещё кусочек мяса.
– Сама поешь.
Послушно нарезаю курицу. Ем с аппетитом. Оказывается, я жутко голодная. Пью свой сладкий кофе со сливками.
Завтрак проходит в тишине. Кот почти всё время что-то пишет и читает в телефоне. Шедоу, наевшись, вытянулся на коленях и уснул. А я просто не могу придумать ни единой темы для разговора. О чём-то его расспрашивать страшно.