Украдкой разглядываю своего тюремщика. От прежнего ужаса остались лишь слабые отголоски. Сегодня он одет в белую футболку-поло с логотипом известного зарубежного дизайнера и в бежевые шорты ниже колен. Вчерашняя щетина, так раздражавшая мою плоть, сегодня аккуратно подстрижена и стала заметно короче. Воротник футболки расстёгнут. Видны крепкие загорелые мышцы. Если бы не догадывалась, кто он и чем занимается, приняла бы за обычного бизнесмена.
– Что ты любишь, Рина? – выдаёт Кот, отложив телефон.
От неожиданности вздрагиваю. Шедоу переворачивается. Размазываю взгляд по морю и пожимаю плечами.
– Историю. Антиквариат. Солнце. Кажется, море, – приподнимаю уголки губ в улыбке.
– Дальше, – сухо подгоняет Костя.
– Не знаю даже, – бросаю на него короткий взгляд. – Цветы.
– Что делает тебя счастливой? Что заставляет улыбаться?
Снова гляжу на него. Перевожу взгляд на котёнка. Улыбаюсь. Скольжу по морю и выдыхаю:
– Свобода.
– Ты её получишь. Через месяц.
– Я боюсь поверить, что ты меня отпустишь.
– Ри-на, – сипит, перехватив моё внимание, – я сделаю так, что ты её не захочешь.
– Ты не сможешь. Даже если подчинишь себе. Сломаешь. Силой навяжешь себя. Я всё равно буду мечтать сбежать.
Кот встаёт. Поняв, что наговорила, роняю глаза вниз и зажмуриваюсь. Он забирает Шедоу. Рефлекторно бросаюсь за ним, боясь, что чудовище решит его утопить в наказание мне. Костя легко удерживает меня на расстоянии, пересаживая котёнка на свой стул. Обняв ладонями щёки, целует так нежно, что я плавлюсь. Не думала, что он на такое способен. Подсознательно жду от него грубости и резкости.
Задыхаясь, цепляюсь в его плечи и впускаю в рот ласковый в эту секунду язык. Его руки гладят по спине. Перебирают волосы. Сама тянусь к нему. Прижимаюсь. Обнимаю. Почти плачу от атакующих тело желаний. Он прерывает поцелуй. Касаясь кончиком носа моего, заверяет таким шёпотом, что у меня не возникает ни единого сомнения в его уверенности:
– Я смогу, Дарина. Мне не придётся ломать. Я завоюю. Покорю. Пленю.
– Почему?
– Потому что ты предназначена мне.
Глава 18
Когда приходится ходить вокруг да около с женщиной, чувствую себя идиотом. Но иначе она уйдёт. А ведь я не соврал. Если захочет, я её отпущу. Могу, конечно, силой удержать. Только что мне это даст? Опустошённую куклу, у которой из эмоций лишь ненависть и страх? Это же Даринка. Маленькая Мышка. Концентрат из света, чистоты и улыбок. И то сияние, которое исходило от неё, когда поняла, что пушистый для неё, — ослепила. Кошак в доме стоит того. Хотя всю свою жизнь считал их бесполезными животными, которые только и могут, что мурчать и драть мебель.
Сделав глоток кофе, смотрю, как Мышка неспешно бродит по кромке воды. Морской бриз красиво развивает платье. Играет с волосами. Она настолько яркая, что кажется инородной не только в моей жизни, но и в этом месте. Дар и проклятие в одном лице. Но как же цепляет её неподкупная искренность и неумение скрывать эмоции.
Несомненно, меня она боится. Но не так, как боялась вчера. С ней не так уж и сложно проявлять крупицы человечности, что сохранились несмотря ни на что. Делать шаги в её сторону, маленькие жесты. Я привык решать все вопросы деньгами и силой. Только с Риной такое не прокатит. Шмотки, за которые Сабира удавилась бы, не вызывают у Мышки никаких эмоций. Хоть шубы ей дари, хоть миллионные украшения — нерезультативно. Котёнку, книгам и возможности гулять по пляжу она радуется куда больше, чем телефону. Многие на него ртом зарабатывают, а Рине плевать. Поэтому и понял, что в неволе просто зачахнет. Она как цветок без солнца. Сколько ни поливай и ни удобряй — высохнет.
Перевожу взгляд на свернувшегося клубком котёнка на стуле, где сидела Рина. Всего лишь кот. Но сколько счастья было в её взгляде, когда прижимала его к себе.
Встаю со стула и стягиваю через голову футболку. Утреннее солнце приятно поджаривает кожу. Скидываю сланцы и иду к воде. Даринка, опустив голову, идёт в моём направлении, но даже не замечает меня, пока с испуганным писком не врезается в грудь. Со сдержанной улыбкой перехватываю её за спину и прижимаю к себе. Моё сердце синхронно с её ускоряться начинает.
Вдыхаю тонкий запах её волос и больной ублюдок, пробивающий себе дорогу сломанными черепами, затыкается. Давая место кому-то, кого давно считал мёртвым. Мышка поднимает на меня неосмысленный взгляд. Перекидываю руку и убираю с лица длинные пряди. Пропускаю их между пальцами. Рина мелко дрожит, покусывая губы.