– Себе решил оставить? Порвал уже?
Гнев вскипает в груди. Бурлит в горле. Течёт по венам. Перенакачивает сердце сверх меры. Братцу этого не показываю. Хмыкнув, киваю на выход.
– Сказал же: проспись. Меня, в отличие от тебя, не вставляют вопящие, перепуганные на смерть целки. Девчонку можешь не искать — не найдёшь. И скажи спасибо, что решаю твои проблемы.
– Ты решаешь свои проблемы, – рычит, до белых костяшек сдавливая край стола.
– Ты моя самая большая проблема, Дамир. И если подобное повторится ещё хоть раз, тебя самого никогда не найдут. Я умею прятать трупы куда лучше твоего. И Юрий меня не остановит. Один хрен, ты всё обосрёшь, если тебя не остановить.
– Я найду её. И трахать буду у тебя на глазах. Я видел, братик, как ты на неё смотрел. Увидел голую, и у тебя встал на неё. Признайся, хоть поимел, прежде чем отослать? – шипит с нарастающей агрессией, брызжа слюной.
Молча наливаю в стакан бурбон и делаю небольшой глоток. Смотрю со снисхождением и долей жалости. Ещё до своей смерти отец знал, что ничего путного из Дамира не выйдет. И прекрасно понимал, что как только возьму бразды правления в свои руки, первым делом избавлюсь от гнилого фрукта. Потому и повесил на своего брата обещание не дать мне вышвырнуть Дамира к чертям. Мамаша только подпитывала его амбиции. Отец тоже избаловал своего последнего сына. Давал ему всё, что тот пожелает. В итоге вырос кусок дерьма. Без принципов. Ответственности. И чувства долга и самосохранения. Всегда знал, что дерьмо за ним разгребут, чтобы прикрыть собственные задницы.
– Дамир, – выбиваю ровно, глядя по факту сквозь него. – Забудь о ней. И других тоже не смей трогать. Тебя, больного ублюдка, заводит насилие. Нравится, когда жертвы рыдают от страха и скулят от боли. Но меня заебало вытаскивать тебя из задницы. В последний раз мне пришлось убрать трёх ментов, чтобы не вышли на тебя, а заодно и на всю семью. В следующий раз я не стану вмешиваться. А дабы не допустить раскрытия, лучше уберу тебя. Ты знаешь, что сердечный приступ в тридцать лет совсем не редкость? Ещё чаще тромб может попасть в сердце или в мозг. Тогда даже дядька не сможет обвинить меня в том, что приложил к этому руку. Такое случается, когда бухаешь, балуешься порошком и героином. А сейчас покинь мой дом. И впредь без приглашения не являйся. Пусть Юрий официально главный, но по факту всё держится на мне. И решения я буду принимать единолично.
– Я тебя убью, – выплёвывает братец, вылетая за дверь. Только на пороге останавливается и смотрит мне прямо в глаза. – Зря ты так с братом из-за тёлки. Я тебя прикончу. Но сначала её.
– Пошёл. Вон, – выбиваю угрожающе тихо и спокойно. – Это было последнее предупреждение, Дамир.
Быстрые шаги стихают. Слепым взглядом смотрю на открытую дверь. В груди сворачивается тугой, холодный узел страха.
Нет, я не боюсь, что он меня грохнет. Кишка тонка. А если и решится, безопасностью я не пренебрегаю. Страшно становится оттого, что мне придётся отпустить Рину, а он её найдёт. Дамир способен на ужасные вещи.
Когда увидел то, что осталось от последней его игрушки, по позвоночнику пошёл озноб. А мне на моём веку приходилось видеть разное: от трупов с дырками во лбу и отрезанных пальцев до выпущенных кишок и отделённых голов с пустыми глазами. Но стоит вспомнить голую, трясущуюся, рыдающую Мышку, привязанную к столу, или представить её на месте той девушки, которую родные уже никогда не найдут, к горлу подкатывает спазм.
Смежив веки, допиваю бурбон.
– Твою же мать! – с размаха запускаю стакан в пространство, где ещё совсем недавно был брат.
Надо срочно переговорить с Юрием. У него есть шанс заставить Дамира поверить, что мои угрозы реальны.
Выдохнув, набираю номер дяди.
– Приветствую, племянник, – добродушным голосом здоровается он.
– Встретиться надо. Поговорить о Дамире, – не ответив на приветствие, сразу к делу.
– Опять что-то натворил? – обеспокоенно спрашивает Юрий.
Он тоже не пылает тёплыми чувствами к младшему племяннику, но для него честь дороже истинных чувств.
– Ничего. Пока. Но дошёл до того, что угрожал меня пришить. Пора что-то решать, дядь. Иначе он нас всех порешит. Хорошо будет, если из-за него только бизнес потеряем, а не жизни.
– Хм.. Ты сейчас серьёзно, Костя? Что убить угрожал? – напряжённо сечёт он.
– Блять, Юрий, таким не шутят, – давлю зло. Размеренно выдыхаю и ровнее добавляю: – Ты знаешь, что я уважаю тебя и твоё отношение к данной отцу клятве. Но если ты не сможешь повлиять на него, я возьму дело в свои руки.
– Приезжай в «Калитею». Поговорим при личной встрече.
– Еду.
Кладу трубку и закидываю телефон в карман шорт. Поднимаюсь к себе и переодеваюсь в рубашку и брюки. Отправляю Арсу сообщение, чтобы подготовил машину. Направляюсь к комнате Дарины. Постучав и не дождавшись отклика, вхожу. Мотор на секунды замирает, когда не нахожу её в спальне, а дверь в ванную открыта. Срываюсь на балкон и с облегчением выдыхаю. Сидит в кресле с ногами, гладя мурчащего Шедоу.