- Дарина. – шипит он ледяным голосом. – Ты вообще когда-нибудь шампанское пила?
Растерявшись от резкого перехода с темы на тему, отвечаю честно:
- На Новый год с бабушкой. И вообще, при чём тут шампанское? – возмущённо голос повышаю.
- Бывают же такие. – ухмыльнувшись, качает головой. – Поплыли домой, пьянчужка.
Он встаёт, но я следом вскакиваю и бросаюсь на него. Ноги не слушаются. Падаю Коту на грудь, больно ударившись челюстью.
Почему это море стало так качаться? Ой-ой.
- Почему ты мне не отвечаешь? – слабо бью его кулаком в грудь. – Кто я для тебя, Костя?! – кричу, сама не понимая, что со мной происходит. Эмоции внезапно вырвались из-под контроля. От обиды слёзы переполняют глаза и срываются по щекам. – Я же ничего не умею! Трусиха! Скромняха! Любая девчонка и женщина тебе продастся! Зачем тебе такая идиотка?! Ты же сломаешь меня! Сломаешь!
Скрежеща челюстями, Кот с силой впечатывает меня в грудную клетку. Сдавив затылок, грубо фиксирует голову на своём плече. Прижимает за лопатки, не давая даже вдохнуть. Я громко и очень некрасиво реву. Шмыгаю носом. Сама жмусь к нему. Хватаюсь за руки. Горло стянуто плотными обручами боли. Кажется, я не хочу, чтобы всё было так, как я это вижу. Хочу, чтобы было так, как он говорит, как показывает.
- Всё тихо, сладкая. Тихо, девочка. Ты для меня не игрушка. Ты — женщина, прописанная мне жизнью. Я никогда тебя не выброшу. Не откажусь.
Подняв меня на руки, садится на лавку и продолжает прижимать к груди так, словно я нечто очень дорогое для него.
Бог мой, как бы хотелось в это поверить. Чтобы всё было так.
Когда успокаиваюсь, набрасывает на плечи огромное полотенце и берёт курс к берегу. Продолжаю тихо сопеть, глядя на его затылок. Обнимаю себя руками. Мне так холодно. Не от поднявшегося в открытом море ветра. От понимания, что всё это просто игра. Даже его слова. Закрываю глаза и щёку обжигает одной-единственной горячей слезой.
Какая глупая Мышка. Влюбилась в большого хищного Кота. Который будет играться с ней до тех пор, пока ему не наскучит. После он просто сожрёт её. А она и рада. Без него жизнь уже не жизнь.
Глава 21
Просыпаюсь с раскалывающейся головой. Пульсирующим мозгом. Пересохшими ртом, горлом и языком. Такое чувство, что Шедоу мой рот вместо горшка использовал, пока спала. С ломкой в каждой кости. В общем говоря, со всеми признаками дичайшего похмелья.
Первого в моей жизни. И уже уверена, что последнего.
И с обрывками затуманенных воспоминаний. Последнее, что помню — рука Кости в моих плавках, которую сама туда и затолкала. И третий бокал шампанского. И больше ничего. Совсем. Провал. Будто сделала глоток и уснула. Не помню, как и когда вернулись на берег, как карабкалась по лестнице в гору, переодевалась и ложилась в постель. Только ошеломительный по своей мощности оргазм. Что-то мне подсказывает, что это была далеко не самая ужасная вещь, которую вытворила.
Сколько я вчера выпила? Что ещё наделала? Бог мой, а если я наговорила ему чего-то ужасного? Называла чудовищем, маньяком? Он же меня убьёт.
Сажусь и тут же ловлю «вертолёты». Со стоном падаю обратно. Прикладываю ладонь ко лбу.
Кажется, у меня жар. И тошнит. И голова болит. И страшно до чёртиков.
– Бо-о-о-оже-е-е-… – стону жалобно не своим голосом.
– Хозяин велел вам выпить, – говорит не пойми откуда взявшаяся Леся.
Открываю один глаз, но солнце такое яркое, что тут же зажмуриваюсь. Лицо кривится.
– Только не на «вы», пожалуйста. У тебя когда-нибудь было похмелье?
– Несколько раз, – смеётся тихо. – Константин Геннадьевич о вас позаботился. Возьмите.
– На ты… – хриплю разбито, вслепую нащупывая стакан, протянутый девушкой. Подношу к губам, но медлю. Приоткрываю глаза тонкими щёлками и с подозрением смотрю на решившую вдруг поболтать горничную. – Там яд? – она удивлённо поднимает брови. – Ты его сегодня видела?
– Да. Он лично передал, – указывает на поднос.