– В каком он был настроении? Злой, как чёрт? Или агрессивно настроенный?
– Да нет же. Наоборот. Улыбался. Я, наверное, никогда его таким довольным не видела.
Бог мой, что вчера было? Он решил меня «наказать», а я не сопротивлялась? Или сама наказать себя решила и добровольно?.. Фу! Нет! Я не могла! Или могла? Или это уже не я была? А развратная шлюшка, которой очень нравилось то, что Кот вытворял с её телом?
Судя по ощущениям, секса у меня не было. Думаю, я бы почувствовала, если бы лишилась девственности. Бабуля ещё с шестнадцати лет начала просвещать о взрослых отношениях. Говорила, что первый раз жутко больно. Кажется, что ноги сдвинуть никогда не сможешь, а между ними будто раскурочено всё. Подозреваю, что она больше пугала, чтобы я раньше времени не начала жить половой жизнью. Я и так не стремилась. А после её рассказов и вовсе всё желание пропало. Когда восемнадцать исполнилось, ужасов заметно поубавилось.
Что же вчера было? Глаза горят так, словно я плакала. А может, их просто от света режет? Вот бы Костя уехал сегодня и не возвращался хоть пару дней, чтобы я смогла смириться со своим позором. Не представляю, каким именно, но уверена, что худшего в жизни не испытывала.
– Он здесь? – выжимаю убито.
– Уехал.
Слава Богу.
Привстаю, опираясь спиной на подушку. Выпиваю шипучую воду, так ласково охлаждающую и успокаивающую бурлящий желудок.
– Спасибо, – от всей души благодарю.
– Я только принесла, – пожимает Леся плечами.
Звонит мой телефон. Одновременно стреляем глазами на стол. Почему он так далеко? Я же не доберусь туда, даже если это сможет спасти мою жизнь.
– Подать? – предлагает участливо, явно оценив моё состояние нестояния.
В любой другой ситуации я бы отказалась. Не королева. Даже не принцесса. Но сейчас выдыхаю только:
– Пожалуйста.
Она передаёт вибрирующий смартфон и уходит, напомнив про завтрак.
Какой, на фиг, завтрак? Мне бы ужин в себе удержать. Или обед?
Ложусь обратно и смыкаю веки, отвечая на звонок. Подношу к уху, но молчу. Лицо почему-то так горит, словно я реально вчера выпрашивала у Кота его достоинство.
Откуда такие мысли? Или это воспоминания? Умоляю, только не это. От страха я с балкона прыгнуть не решалась. А вот от стыда, кажется, уже готова.
– Как ты, пьянчужка? – с тихим смехом высекает Кот. – Жива?
– Не-е-ет, – выдавливаю мёртвым голосом.
– Таблетку выпила?
– Да.
Судя по шуму, Костя едет в машине. И курит.
– Ри-на, – даже через трубку жар его дыхания ощущаю. Словно что-то вчера кардинально изменилось. – Знаю, что хреново, но ты должна поесть.
– Я не смогу. Прошу, не заставляй меня, – хнычу, едва не слёзно умоляя.
– Надо, сладкая. Тебе станет легче. Карен от похмелья готовит волшебную похлёбку. Как рукой всё снимет, – посмеивается приглушённо.
– Издеваешься надо мной, да? – бросаю зло.
Не будь мне так отвратительно паршиво, не рискнула бы огрызаться. Но вся моя природная застенчивость осталась где-то посреди моря вместе с достоинством.
– Забочусь, Дарина. О своей женщине, – добавляет вкрадчивым хрипом.
Меня словно молнией прошибает. Подрываюсь, забыв о боли и тошноте. Придавливаю гулко колотящееся сердце трясущейся рукой и выпаливаю:
– Мы что, вчера?..
– Нет, – снова смеётся Кот. У меня от сердца отлегает. Но он, не жалея, отправляет в него десяток острых лезвий. – Но ты очень настаивала.
– Неправда, – толкаю неверяще, понимая, что меня с головы до ног жаром окатывает.
– Правда. Когда тащил тебя на руках от катера до самой кровати, ты лезла целоваться и просила не уходить. Сама разделась. Стоило мне попытаться натянуть на тебя хоть что-то, начала обнимать и просить, чтобы остался с тобой и забрал твою невинность.
– К-ко-т-тя… – выдавливаю не пойми что, заикаясь. – Ты же шутишь?
Подняв глаза к потолку, молю всех богов, чтобы это оказалось шуткой. В то, что он нёс меня на руках, я могу поверить. А вот во всё остальное…
– Я был непреклонен, Мышка. Не поддался чарам пьяной красотки. Уложил тебя спать и ушёл. Об этом не волнуйся. Неадекватным состоянием пользоваться не стал бы.
– Ты же врёшь… – шепчу раздавленно.
– Нет, Рина. Только не ругай себя. Пьяные люди редко ведут себя адекватно. Теперь знаю, что больше одного бокала тебе противопоказано. Не думал, что тебя от трёх так унесёт, – всё же их было три. – Ри-на, не грызись. Ты всё та же. Хуже не стала. Поверь человеку, который в два раза больше тебя прожил. Ничего страшного не произошло.