– Почему я вчера плакала? – кидаю наобум в надежде, что он прояснит хоть что-то. Доносится зубной скрежет Кота. Знаю уже, что так он делает в трёх случаях. Когда злится. Когда приходится сдерживаться. И когда не хочет отвечать. – Костя, скажи, пожалуйста, – давлю едва слышно и, закрыв глаза, так боюсь услышать ответ.
– Что бы ты там себе ни придумывала, всё не так, Рина. Со временем ты поймёшь. Научись видеть то, что прячут. Научись слышать то, о чём не говорят.
Однажды он это уже говорил, но смысла сказанного я не понимала тогда и не понимаю сейчас.
– Поешь, Рина. Обязательно. Меня не будет пару дней. Дом и территория в твоём распоряжении. И не вздумай себя накручивать. Поняла?
– Поняла, – выдыхаю в микрофон, и вызов сразу обрывается.
После его слов отчего-то чувствую себя ещё хуже, чем до этого. Словно они оставили на сердце горький осадок. Просочились отравой в жизненно необходимые органы и пропитали кровеносные сосуды.
Почему он разозлился? Почему говорил загадками? Он не стал отрицать, что я плакала.
«Что бы ты там себе ни придумывала, всё не так, Рина. Со временем ты поймёшь». — видимо, где-то здесь зашифрован ответ на мой вопрос. Но как ни кручу и не переворачиваю его фразу, найти его не могу.
Поесть я себя всё же заставляю. Принёсшая Шедоу с прогулки Леся сказала, что это называется хаш. Когда спросила, из чего он, только ответила, что из баранины. Судя по тому, как скривилось её лицо, мне лучше не спрашивать, из какой части бедного животного это приготовили. Ни вид, ни запах, ни вкус густого вонючего бульона с кусками жирного мяса аппетита не вызывают, но я всё равно съедаю всё. Он действительно помогает. От похмелья остаются лишь глухие напоминания и желание пить воду канистрами. Впрочем, и об этом Костя позаботился. Вместо привычных свежевыжатых соков меня сегодня поят ледяной минералкой.
Кошмар. Дожилась. Напилась, как какая-то алкашка.
Но какое же это шампанское было вкусное. И как было легко после нескольких глотков. Природная скованность притупилась. Мне нравилась моя смелость, пусть даже и порождённая алкоголем. Самой целовать Костю. Понимать, что его это возбуждает. Чувствовать на себе его руки. Самой трогать его, гладить, ерошить волосы. Прижиматься и не бояться осуждения. Даже от самой себя.
Несмотря на отступившую слабость, настроение на нуле. И непонятной природы апатия. Теперь мне хочется, чтобы Кот не уезжал. Осталось двадцать девять дней. Я никогда не отступлюсь от своего решения. Не останусь и не буду ждать, пока он меня выбросит. Если бы могла сбежать прямо сегодня, я бы так и поступила. Пока ещё не поздно. Я начинаю чересчур сильно к нему привязываться.
Глаза неприятно подпекают слёзы. Устроившийся на коленях Шедоу, почувствовав моё настроение, поднимается и принимается тереться головой под грудью и мурчать. Рассеянно глажу по выгнутой спине, глядя в одну точку и ничего не видя. Грудную клетку словно цементом залило. Так тяжело. Так больно.
Ну почему я, дура набитая, не влюбилась в обычного парня? Почему после всего, что он со мной сделал, я не могу продолжать его ненавидеть? Или хотя бы презирать? Почему оказалась такой слабой, не способной сопротивляться его агрессивной ауре и тонкой, незаметной с первого взгляда харизме?
Уронив лицо в ладони, зажимаю нижней частью рот, чтобы никто не слышал моих горьких, отчаянных слёз.
Если я сейчас мечтаю о том, чтобы остаться, то что станет со мной через месяц? После того как он станет моим первым мужчиной?
Звонит валяющийся рядом телефон, но я не в том состоянии, чтобы ответить ему. Не могу. Не стану. Пускай наказывает и сделает так, что я не захочу быть с ним. Пусть будет злым, грубым, жестоким!
В комнату врывается не на шутку перепуганная Леся. Вскидываю на неё заплаканное лицо и закусываю губы. Она тянет мне свой телефон, где висит принятый вызов от Константина Геннадьевича.
– Я не хочу с ним говорить, – выбиваю отчётливо просевшим голосом.
– Леся, уйди, – раздаётся по громкой связи.
Она пытается всучить мне телефон, но я стискиваю кулаки и сверлю её безумным взглядом. Тогда она кладёт его на стол и выбегает, прикрыв за собой дверь.
– Рина, что случилось? – жёстко печатает Кот.
Молчу. Тянусь, дабы сбросить вызов.
– Не смей скидывать. Я приеду, и будет хуже.
– Пусть будет, – бросаю безжизненно и хрипло и жму на красную трубку.
Не проходит и секунды, как вибрирует мой телефон. Вжавшись спиной и затылком в спинку кресла, даже не всхлипываю. Только слёзы литрами из глаз. Видимо, много морской воды накопила. Взрывается звонком телефон Леси. Я только плотнее веки смыкаю. Сдавливаю челюсти, немного приглушая звук.