Опираюсь одной рукой на кузов и свешиваю вниз голову.
– Константин Геннадьевич, – отвлекает на себя Арс.
Выпрямляюсь и смотрю на пустую комнату.
Блять! Рина, что ты делаешь? Только то, что дверь на балкон заперта, не даёт захлебнуться кровью.
– Домой! Живо! – приказываю на ходу, запрыгивая на переднее пассажирское.
– Абхазцы, – напоминает мужик.
– Похую, – давлю, не разжимая зубов. – Сейчас летишь так, будто на самолёте.
– Понял, – кивает, сдёргивая машину с места.
Набираю Артура и сдержанно спрашиваю:
– Где Дарина?
– На пляж побежала. Сейчас свернула в сторону пирса.
По звуку слышно, как торопливо преследует её.
Блять! Катера там нет. В гараже. И глубина сразу метров семь. Если дурочка прыгнуть решит от отчаяния? Или упадёт?
– Дистанцию держишь?
– Как приказано.
– Сокращай. Если окажется в воде, через секунду ты должен вытащить её на берег.
– Принял.
Как доезжаем до дома, не помню. Как и того, как оказался у пирса. Бежал. Помню, что бежал так, как никогда раньше. И как мотор рвал. Как в кишках путался и кости разносил.
Дарина не спрыгнула и не упала. По отчёту Артура, всё то время, которое я не находил себе места от беспомощности, что она там одна с ума сходит, Рина стоит на пирсе и не шевелится.
Едва повернул вместе с тропинкой за гору, сразу её увидел. На самом краю. В розовом платье и с развивающимися от ветра спутанными волосами. Руки висят вдоль тела канатами. Спина ровная. Плечи расправлены.
Тихо и хищно подхожу к ней, но туфли всё равно разносят гулкий стук по деревянной поверхности. Она не реагирует. Не вздрагивает. Не оборачивается. Подхожу так близко, что волосы хлещут по лицу и груди.
– Рина, – зову приглушённо. Ноль реакции. – Рина, повернись ко мне.
Выполняет. Медленно, механизированно, натянуто переставляет ноги так, что пятки свисают с края. Смотрит безжизненными, покрасневшими, но сухими глазами. Ветер дует ей в спину. Волосы лезут в лицо, но она словно ничего не чувствует.
– Иди ко мне.
Подходит. Глядит исключительно прямо перед собой. Дёргаю её за плечи и впечатываю в себя. Зажимаю ладонью затылок и придавливаю голову к плечу. Второй рукой до хруста давлю на лопатки.
– Пиздец, ты меня напугала, – хриплю рвано, но не получаю в ответ ни слова, ни движения, ни эмоции.
Облегчения, что ничего с собой не сделала, не испытываю. Становится ещё хреновее. В моих руках не живой человек. Безвольный ходячий труп. Даже ощущается холоднее человеческой температуры тела. Резко отстраняю её назад и рыкаю:
– Посмотри на меня.
Смотрит. Пустыми, холодными глазами без блеска и жизни.
– Что ты собиралась делать?
Она молчит. Не дрожит. Не кусает губы. Не делает попыток вырваться. Смотрит на меня, но не видит.
– Рина, твою мать, отвечай! – непривычно для самого себя повышаю голос.
Меня захлёстывает бурей. Рвёт на куски волнами неизвестной доселе боли.
Мышка вдыхает и ровным, сухим голосом произносит:
– Хотела сбежать. Не сбежала.
Без улыбки, без сарказма. Просто… никак.
– Почему? Ответь.
– Потому что не хочу быть рабыней. Не хочу быть куклой. А я кукла. Буду выполнять приказы. Не сопротивляться. Не говорить лишнего. Только по приказу всё, – выговорив монотонно на одном дыхании, забивается кислородом, продолжая всё тем же слепым взглядом смотреть мне в лицо.
– Глупыш, – выдыхаю, возвращая её обратно в объятия.
Рефлекторно сжимаю и разжимаю пальцы на её голове. Путаюсь в волосах. Пусть и не понимаю причин, но знаю, что с ней происходит. Всплеск эмоций, адреналина, надежды. А за ними полное опустошение. Перегорела. Не осталось ресурсов. Собственных чувств испугалась. Со мной такое однажды было. Хреново закончилось.
Касаюсь губами чуть выше лба и чётко, тихо и тепло проговариваю:
– Сейчас ты меня не услышишь, но станет легче. Не смей считать себя вещью или рабыней. Это не так, Дарина. Ты — моя женщина. Я не пользуюсь тобой. Я хочу подарить тебе мир, свободу, счастье. Я смогу.
Ожидаю, что она возмутится, хмыкнет, покачает головой. Но она так и стоит, безвольно ткнувшись лицом в рубашку на груди. Плотно смыкаю веки и глубоко втягиваю в лёгкие её запах, разбавленный морской близостью.
Сейчас, когда немного отпустило, понимаю, что натворил. Сорвал очень прибыльную сделку и кинул опасных людей. Ради Мышки. Я их не боюсь. Не впервой воевать за территории или бизнес. Но не хочу втягивать в это Дарину.
Провожу рукой по спине и отпускаю. Собираю в ладони её ледяные пальцы и веду обратно в дом. Даже когда Рина поскальзывается на гладких камнях, не вскрикивает, не пугается. Тупо идёт дальше. Без слов входим в дом и поднимаемся по лестнице. Вхожу вместе с ней в спальню. Она делает всего шаг вглубь и останавливается, уставившись в стену.