– Костя… – хрипит с испугом сладкая, поднимая голову.
Вскидываю на неё потемневший от похоти взгляд. Сталкиваемся на полпути. По её телу судорога проходит. Меня током шибает.
– Расслабься, Дарина. Всё будет хорошо.
Она просто падает назад, но напряжение никуда не уходит. Неспешно двигаю в её узком, плотно обволакивающем влагалище пальцами. Лижу миниатюрный шарик. Ринка уже в открытую стонет и извивается. Без напора растягиваю её. Ласкаю изнутри. Глажу мягкие стенки. Опускаю язык ниже лишь для того, чтобы собрать её пряную влагу.
– Костя… Костя… – повторяет трещоткой, метаясь головой по подушке. – Бог мой… Костя…
И не так меня называли, – ухмыляюсь мысленно.
Постепенно наращиваю темп. Активнее двигаю фалангами. Ввожу до основания. Развожу пальцы в стороны. Кончить намеренно не даю. Едва первые вибрации проходят, прижимаюсь губами к клитору и жарко на него дышу. Мышку, как одержимую призраками, подбрасывает.
Развожу складки плоти и долго любуюсь её тёмно-розовой сердцевиной.
– Не надо… Умоляю… Не смотри… – лепечет Рина, пытаясь за волосы отодрать меня.
Приглушённо засмеявшись, убираю пальцы и веду ими к анусу. Растираю тонкие морщинки, но по причине свести её с ума. Возвращаю обратно. Кончиком одного пальца рисую линии вокруг её дырочки. Ныряю внутрь языком.
– О, Боже… Это невыносимо… – бомбит, царапая кожу моей головы.
Она даже и представить не может, насколько. Сейчас я могу спокойно воспользоваться её полной капитуляцией. Но не делаю этого. Вновь начнёт считать себя использованной, грязной.
Открываю её шире и тонкой струйкой дую внутрь. Лижу быстрыми и напористыми движениями. Опять дую. Пальцем тру клитор. Громко завопив, Рина упирает стопы в мои лопатки и выгибает поясницу. В кровь раздирает кожу. Падает вниз, жадно дыша. Спускаю её бёдра на постель и поднимаюсь на коленях между её ног. Смотрю в лицо, на котором отчётливо читается, какое сильное удовольствие сладкая только что получила. Какой мощный оргазм испытала.
Вытерев тыльной стороной ладони рот от её соков и своей слюны, жду, пока начнётся откат. Всего через минуту, громко всхлипнув, Дарина прячет лицо в ладонях и заходится в рыданиях.
– Наконец, – сиплю, подтягиваясь вверх и ложась рядом. Поворачиваю лицом к себе и крепко обнимаю, пока Мышка ревёт. – И больше не смей замыкаться в себе, – проговариваю строго, нахмурив лоб и ласково водя ладонью по вздрагивающей спине. – Я всё равно тебя верну, Ри-на.
– Прости, – шепчет раздавленно, шумно шмыгнув носом. Поднимает на меня заплаканное лицо. У меня от сердца отлегает. Всё нутро нагревается от её взгляда. – Я не должна была говорить всё это. Убегать. Вести себя так…
– Всё хорошо, сладкая. Ничего ужасного ты не сделала. Завтра же из твоей комнаты уберут все камеры.
– Почему?
– Потому, Рина, – улыбаюсь, стирая слёзы с порозовевшего лица, последние два дня бывшего похожим на маску.
Потому что, глупыш, Кот влюбился в Мышку. И сделает всё, чтобы она была счастлива.
Глава 24
Постепенно за окном становится всё темнее. Рина успокаивается. Уткнувшись носом мне в плечо, иногда шмыгает им. Дрожь её тоже утихла. Пальцами что-то бездумно выводит на грудных мышцах. Прикрыв пах одеялом, дабы Мышка не пугалась стоящего на двенадцать часов члена, держу её, обеими руками прижимая к себе.
– Что случилось, Дарина? – начинаю осторожно, поддев пальцами упрямый подбородок. – Что произошло два дня назад? Почему ты решила, что я тебя сломаю? И камеры… они для твоей безопасности.
И моего эстетического удовлетворения, конечно. Только Мышке знать об этом не стоит.
– Ответь мне.
– Я могу этого не делать? – шелестит едва слышно. – Оставить хоть что-то для себя? – голос становится совсем беззвучным, а взгляд уплывает в сторону.
– А если я прикажу? – толкаю вкрадчивым полушёпотом.
Она резко вдыхает и не выдыхает, рассеянно впившись в мои глаза. Опустив ресницы, отпускает шумный выдох и лепечет:
– Я бы очень не хотела говорить. Прошу тебя, Костя, – смотрит прямо в глаза, прижав обе ладони к моей груди. – Не заставляй меня. Это просто заморочки. Клянусь, больше такого никогда не повторится.
– Сладкая… – веду ладонью по её голове, убирая рассыпавшиеся из причёски волосы назад. – Я спрашиваю не из любопытства. И не чтобы контролировать твои мысли или действия. Мне необходимо лучше понять тебя. Знать, что делает тебя несчастной. Ри-на, почему ты тогда плакала? – говорю совсем негромко, самыми спокойными и мягкими интонациями, на которые вообще способен.