Как только убирает руки и выпрямляется, принимаю положение сидя и съёживаюсь, следя за незнакомцем дикими от страха глазами.
– Наконец, – шипит он, стрельнув на дверь. Отслеживаю его взгляд и вижу женщину лет тридцати с небольшим. – Я не люблю ждать, Сабира.
– Прости… те, – извиняется, но виноватой совсем не выглядит. Изящно крутя попой, переставляет ноги на высоких каблуках в мою сторону. Снимает лёгкий бежевый кардиган и тянется рукой ко мне. – Сейчас всё сделаю.
Что она сделает? Зачем она тут? Боже мой.
Как затравленный зверёныш, отползаю от неё на другой край кровати и гляжу исподлобья, судорожно цепляясь пальцами в рубашку. Красивая, эффектная, восточной внешности. Фигура шикарная. Только тёмные глаза такие же холодные, как и всё вокруг.
– Не бойся меня. Я врач, – указывает на небольшой чемоданчик. – Мне необходимо осмотреть тебя и перевязать раны, – ставит чемодан на кровать и открывает его, доставая медицинские перчатки.
В перчатках не останется отпечатков. Придушат сейчас и всё. Зачем меня так мучить? Убейте уже.
– О смерти мечтают только слабые. А слабые в нашем мире не выживают, – мрачно рассекает мужчина, прочтя мои мысли. Садится в кресло, откидывается на спинку и вытягивает ноги. Расслабленно опускает предплечья на подлокотники. Курсирует по мне ленивым, незаинтересованным взглядом. – Ты или хищник. Или добыча. Только мыши редко идут против котов.
– Не пугай её, Кот, – шикает на него Сабира.
– А ты открывай рот, только когда я от тебя того требую, – жёстко осаживает, одарив леденящей душу улыбкой. – Не забывай своё место, Сабира. Работай.
Она, поджав губы, всё же надевает перчатки, достаёт какую-то ампулу и распаковывает шприц.
– Что это? – лепечу, наблюдая, как она набирает прозрачную жидкость.
– Для начала — обезболивающее и противовоспалительное, чтобы не было заражения, – кивает на продолжающие кровоточить запястья.
– Вы убьёте меня? – спрашиваю заплетающимся языком.
– Зачем мне тебя лечить, а потом убивать? – вскидывает брови Сабира.
Тот, которого она назвала Котом, хмыкает, приковывая к себе мой взгляд. Вся его расслабленно-вальяжная поза говорит, кто здесь хозяин и в чьих руках не только моя жизнь, но и множество других.
– Просто не делай глупости, и ничего с тобой не случится. И слушай Кота. Выполняй всё, что он от тебя потребует, и у тебя будет шанс выжить, – очень тихо проговаривает женщина, протирая ваткой руку и пристраивая к ней иглу. Зажмуриваюсь, ощутив прокол. – Вот и всё, скоро полегчает. А теперь займёмся твоими ранами.
Боже, куда я попала? Это что-то наподобие рабства? Где женщину могут убить без суда и следствия за любой неосторожный взгляд или слово? Поэтому меня и лечат? Чтобы не скулила от боли, когда он или кто-то другой будет меня насиловать? Как мне выбраться отсюда? Если буду послушной, если стану выполнять всё, что он от меня потребует, меня отпустят? Вряд ли. Зачем им это делать? Для таких людей чужие жизни ничего не значат. Какая разница, умрёт какая-то девчонка и её бабушка или нет? Господи, как мне отсюда выбраться живой? Как там бабуля? Наверняка места себе не находит и уже обзвонила всех знакомых и больницы и подала заявление в полицию. Только найдут ли они меня живой? Или только моё бездыханное тело? Или его вообще не найдут? Я ведь слышала, как Шрам говорил, что и собаки не помогут. Кто-нибудь, спасите меня.
С надеждой смотрю на Сабиру, перебинтовывающую вторую ногу. Попросить её вывести меня отсюда? Как в фильмах вколоть препарат, останавливающий сердце? Только собираюсь привлечь её внимание, но вовремя вспоминаю, как она смотрела на Кота, едва только вошла. Работая в ресторане, я сотни раз видела, как женщины смотрят на мужчин влюблёнными глазами и заглядывают им в рот, ловя каждое слово. Не станет же она предавать любимого, только бы помочь какой-то официантке, которой, кроме благодарности, и отплатить ей нечем.
Надо просто отдохнуть. Попробовать поспать. Прояснить голову и сознание. Если бы Кот собирался надо мной надругаться, он уже сделал бы это. Как минимум до утра у меня есть время. Наберусь немного сил, успокоюсь. Если не смогу пройти через дверь, вылезу в окно. В школе я ходила на секцию альпинизма. Придётся — зубами буду в забор цепляться, но сбегу. К тому же можно поискать телефон и вызвать помощь.
– Теперь посмотрим руки, – говорит Сабира, пересаживаясь повыше. Кое-как разжимаю пальцы, тискающие рубашку, и протягиваю ей кисть. Женщина хмурится, прикусив уголок губы. – Чем тебя так?