Только ощущение присутствия и заставляет пошевелиться, но слабость снежной лавиной придавливает к кровати. Матрас прогибается. Зажмуриваюсь, боясь того, что может случиться, но сил на борьбу совсем не осталось. Была уверена, что Кот ушёл вместе с Сабирой.
Крупная, грубая, шершавая ладонь ложится на лопатки и медленно опускается по изгибам спины и ягодиц.
Умолять тоже бесполезно, поэтому вгрызаюсь в язык и беззвучно плачу.
Рука тем временем курсирует по бёдрам, икрам и стопам. Поднимается обратно, но уже по внутренней стороне.
Крепче жмурюсь. Напряжённые мышцы дрожат. Чужого тепла становится больше. Густой выдох касается затылка. За ним следуют жёсткие губы. Кисть останавливается в нескольких сантиметрах от моего естества.
– Ты не меня должна бояться, Рина, – хрипло проговаривает Кот, убирая руку. – Всех остальных — да. Но не меня, – встаёт и бесшумно уходит. Только перед тем, как закрывается дверь, долетает его глухой голос: – Из комнаты не выходи. Всё необходимое у тебя будет.
– Я пленница? – спрашиваю шёпотом.
– Считай что да.
Глава 4
Утро вечера мудренее. Только не в той ситуации, когда ночью тебя похищает один бандит. Собирается изнасиловать. Другой забирает у первого. Насиловать пока, кажется, не собирается. Ты просыпаешься голая в чужой постели, в чужом доме. Неизвестно, где находишься и как вернуться домой. Всё тело болит куда сильнее, чем вчера, под адреналином. Горло — в месиво. Даже думать о том, чтобы сглотнуть небольшое количество скопившейся слюны, больно.
Боже, за что мне это? Чем я заслужила такую участь? Что сделала не так? Никогда никого не обижала. В конфликты не вступала. Даже если провоцировали — всегда молчала. Соседкам-старушкам в магазин бегала и помогала сумки носить — понимала, как им тяжело одним. У моей бабули хоть я есть.
Была…
Стоит подумать об этом, и глаза наполняются свежими слезами. Смотрю, как белый потолок с ручной лепкой начинает расплываться в пелене. Капли беспрепятственно покидают глаза и, не задерживаясь в уголках, стремительно сбегают по вискам в спутанные волосы. Зажмуриваюсь и втягиваю губы, дабы не издавать ни звука. Грудная клетка трясётся под одеялом от сдерживаемых рыданий.
- Слёзы ещё никому не помогали. – прохладная густота мужского голоса окутывает кожу мурашками. Плотнее смыкаю веки. Хочу ослепнуть и оглохнуть, только бы не видеть и не слышать его. Как и ночью, шагов не слышу, но матрас проседает под весом тяжёлого, накачанного металлом тела. Кот проталкивает мне под голову руку и приподнимает. Открываю глаза и вижу, как подносит к губам стакан с прозрачной жидкостью. – Всего лишь вода. – бросает раздражённо, заметив мой испуг. – Пей. – прижимает к губам и давит, вынуждая откинуть голову и сделать несколько глотков. – А теперь спи.
Хочу сказать, что не собираюсь спать, но язык не слушается, онемев. Чувствую какую-то странную горечь на рецепторах.
Он меня опоил? Зачем? Когда это закончится? Решил накачать снотворным, чтобы воспользоваться без сопротивления?
Шевелю губами, но не издаю и звука. Веки наливаются свинцом. Глаза сами закрываются.
Просыпаюсь, чувствуя себя немного лучше, чем в прошлый раз. Я всё так же лежу на спине, укрытая до подбородка. Шевелюсь, дабы убедиться, что никаких новых ощущений не появилось. Облегчённо выдыхаю.
Не тронул.
Я бы так и лежала, не двигаясь, пока не умру от истощения, но мне срочно надо в туалет. Оборачиваюсь одеялом, но оно настолько огромное, что замотаться в него не получается. Осматриваюсь по сторонам в поисках разорванной рубашки или любой другой одежды. Натыкаюсь глазами на несколько объёмных пакетов с логотипом какого-то бутика. Заглядываю внутрь и в первом же нахожу тончайшее кружево нижнего белья, больше похожего на сплетённую пауком паутину. Или узорную снежинку. На этикетке мой размер.
Это мне?
Но я не ношу такое. Предпочитаю комфорт и практичность красоте. Ныряю в остальные пакеты, но бельё только в одном и всё тонкое, прозрачное, вызывающее и пошлое.
Выхода нет, да?
Выбираю чёрное. Цвета траура. Подходит к моей новой жизни. Достаю из другого пакета спортивный костюм и майку. Прижимаю всё это к груди и бегу в ванную. Боль действительно притупилась настолько, что напоминает о себе лишь при неосторожных движениях. Запираю дверь изнутри и быстренько делаю свои дела. С тоской смотрю на джакузи, но лучше буду покрыта слоем грязи с головы до ног и вонять как помойка, чем стану мыться в ванне у своего похитителя. И всё равно, что всё тело чешется. Для такой чистюли, как я, привыкшей купаться по два раза в день, а то и по четыре, провести сутки без душа тяжёлое испытание. Но проблемы у меня куда серьёзнее. Смотрю на бельё и новую одежду. Перевожу взгляд на ванну. Обречённо вздыхаю и иду к ней. Включаю воду и по-быстрому подмываюсь, ополаскиваю самые интимные места. Полотенце, аккуратно сложенное на мраморной тумбочке рядом, пахнет мускатом и лосьоном для бритья. Вытираюсь и надеваю нижнее бельё. Защёлкиваю дрожащими пальцами крючок сзади, как слышу рёв Кота.