- Может тебя в больницу? - спрашивает он.
Опять эти нотки в голосе, жесткие и до невозможности чужие.
- Нет, отвези меня домой.
Он молчит некоторое время, затем скорость увеличивается, и моя голова дергается в бок.
- Ты притворяешься? - спрашивает он.
- Что? - Я не понимаю, что он говорит.
- Ты подставила всю нашу семью, и сейчас делаешь вид, что больна?
Желчь подбирается к горлу, и я уткнулась руками в бардачок и опустила голову.
- Я не понимаю.
- Хватит, - резкий окрик.
Я все-таки беру себя в руки и опрокидываюсь назад. Сосредотачиваю свой взгляд на парне и вижу Тимура первый раз таким. Он явно взбешен, подбородок напряжен, и весь его вид словно излучает жесткость.
- Тим, что такое?
- Действительно! Ты не понимаешь? Ты подсунула документы по бракованному объекту, отец на взводе, мать вообще на успокоительных, я про Росса вообще молчу. Где ты их взяла, говори?
- Какие документы? Я не понимаю, я...
- Те, в которых была поставка бракованных материалов, там развалилась кровля. Ты была в другой стране и собирала материалы? Что мы тебе сделали, что ты так с нами обошлась?
- Тим, я этого не делала.
Он вдруг засмеялся и затормозил.
Что он вообще несет? Какие документы? Какая кровля?
- Это конец, Лиля, полный крах империи. Можешь наслаждаться, ты погубила всех!
27
Меня трясет от холода, голова затуманена, а виски так сильно ломит, что открыв на секунду глаза, я снова их закрываю. Слишком тяжело смотреть.
- Лиля, я сделал горячий чай, тебя лихорадит, - доносится до меня голос Тимы.
Я чувствую, как меня поднимают, и приняв полусидячее положение, я опускаю голову на подушку, заботливо подложенную мне под голову.
- Тим, где мы? - Произношу пересохшим голосом.
- В квартире отца, сейчас тут никто не живет, я взял ключи дома на всякий случай.
Он подносит к моим губам чай, и я делаю несколько жадных глотков. Мне чертовски холодно, настолько, что крупные мурашки сотрясают все тело, и волосы шевелятся на голове.
- Тим, я не отдавала те документы, это Эдик их забрал. Он мог подменить, пожалуйста поверь мне.
- Я знаю, что ты не могла этого сделать, мы им докажем, не переживай. Просто сейчас не время, отец рвет и мечет, на него подана жалоба в суд, а Росс идет как сообщник, наш адвокат разберется.
В моей голове полная каша. Делаю еще пару глотков, но ощущение тепла не приходит.
- Тебя всю трясет, - говорит Тим.
- Росс? - Выдыхаю я, - что с ним, почему в суд? Ты же говорил, что это всего лишь кровля.
Тим вымученно смотрит на меня, а затем поставив чашку на тумбу начинает снимать с себя одежду.
- Тим?
- Я всего лишь попробую тебя согреть своим телом, у тебя лихорадка.
Он снимает футболку и откидывает ее прямо на пол, туда же летят брюки.
-На той стройке погиб рабочий, дело было замято, родственникам хорошо заплатили и списали все на несчастный случай, но те документы, что предоставила ты, говорят об обратном. Сейчас все счета нашей семьи заблокированы, пока идет следствие, мы можно сказать нищие.
От ужаса у меня кажется усилилось головокружение. Как так? Почему он так жестоко обошелся с ними? Мне хотелось встать и позвонить Эдику, но сил хватило лишь поднять руку. Через секунду рука безвольно опустилась на кровать, и слезы тонкой струйкой потекли по щекам.
- Тихо, все будет хорошо. Росс не оставит это так, ты же знаешь, насколько он сильный. Мой старший брат как скала, сметающая все на своем пути.
Тим присел рядом со мной и опустил свою руку мне на лоб.
- Кто виновен в гибели рабочего? - спрашиваю я.
- Тут есть доля нашей вины, мы договорились с одним из подрядчиков, "Каргетов". Считали, что это одна из самых надежных организаций, а они поставили нам материалы плохого качества. Я сам толком ничего не знаю, всем занимались Росс и отец, это какая-то мутная история.
Мои зубы застучали так сильно, что я попыталась сжать со всей силы рот.
- Давай я тебя немного сдвину.
Тим поднял меня на руки и положил обратно на кровать. Сейчас в его голосе и глазах я больше не видела злобы. Он мне верил, а я ощутила себя защищенной. Мой самый родной человек, не даст меня в обиду никому.
Я закрыла глаза и чувство того, что я чуть их не предала, кольнуло огненной иглой прямо в сердце. О чем я думала? Тим еще не знает, что Эдик - мой родной брат, что будет, если правда откроется? Меня вновь затрясло. А затем я ощутила тепло, которое начало проникать мне под кожу. Открыть глаза не получалось, но я ощутила тяжесть. Тим лег на меня, согревая меня своей разгоряченной кожей. Где-то за гранью сознания я слышала его напряженное дыхание. Чувствовала, как он уткнулся мне в висок и поцеловал. Такой легкий и по детски наивный поцелуй.